Чтение онлайн

Я остановился у черты. Не знаю как. Три предыдущие поколения отцовского/стержневого рода жили без/вне идеи, подходя ближе и ближе к черте бездны.

Ибо наша крестьянская идея – это была земля. Наша идея пахла навозом, хлебом, землей и огнем, лошадьми и дождем, парным молоком и свежим яйцом, до ломоты нежной утренней струей реки, и терпким потом, и трудом, и тяжкой поступью от темна и до темна.

И нашу идею у нас отобрали. И не вернули. А эта идея была нашей жизнью.

В этом была ошибка моего рода, который землю поставил на первое место перед Богом.

Три поколения. Век. Мы искали новую идею. Мы искали новую жизнь. И нашли ее.

Эта идея проста – это любовь к Богу. Земля вторична. Земля не первична.

Бог первичен. И наша настоящая жизнь – в любви к Богу, а затем ко всему другому.

Ведь все на ниточке, которая рвется дуновением, легким колебанием. И нет ничего, кроме ниточки веры и любви, что соединяет нашу жизнь с этим светом и близкими, и дает нам право на воспроизводство чуда – новой жизни.

Верой и любовью держится земля. Продержимся и мы.

Ничтожная грань отделяет человека от смерти. Такой грани практически и нет.

Жизнь человеческая, земная жизнь человека подвешена на ниточке, и даже не на ниточке, а на тончайшем волоске. И волосок этот не в человеческой руке. А в нечеловеческой руке. В руке Бога.

Особенность русского национального характера – вера в непостоянство бытия, в великую возможность в последний момент все изменить, спасти, вытащить. Именно это свойство именуют «русским авось». Это – великое и чудотворное «авось».

Потому что русский очень хорошо чувствует чудотворность и зыбкость жизни.

На русском «авось» держится Россия, нация, русская православная церковь. Русское «авось» – это и есть присутствие Духа Святого, его проявление. Русское «авось» – это есть Дух Святой.

Потому русская ментальность – это вечная и неистребимая вера в чудо, что означает наличие мощнейшего потенциала творчества. Вера в чудо – это и есть романтизм.

Романтизм – как основа русского национального характера.

Пример. На одном полюсе – государство Бруней, созданное пиратами, и на протяжении пятьсот лет управляемое наследники убийц и пиратов, богатейшими людьми в мире. В этой стране триста тысяч жителей, которые купаются в благоденствии, этой страной управляет наследник бандитов, имеющий десятки миллиардов долларов в качестве личного состояния и страну в придачу. И что? Что дала человечеству эта страна и эти наследники негодяев на протяжении сотен лет? Ничего. Ибо живут эти псевдолюди только для себя. Плебеи духа. Со временем уйдут в небытие, превратятся в навоз.

На другом полюсе – Россия, как образец обратного состояния. Нищета и голь перекатная, – да. Но русские – это животворный материал для переустройства всего мира: русские – это новая мощь США, получившего посредством русских и евреев в начале двадцатого века сильнейший импульс к развитию; именно русские евреи воссоздали Израиль и концептуально, и буквально (в качестве основной рабочей силы); и это – несколько миллионов русских, которые в начале двадцатого столетия, в годы русской гражданской войны рассеялись по миру и одухотворили мир, распространяя православие и культуру.

Подтверждая законы провидения, Россия живет для других, это – мессианская страна.

Миссионерство – как основа русского национального характера.

Русское государственное миссионерство было и есть особого свойства:

а) Либо – это государственное строительство и расширение территории – в конечном итоге православия. Поэтому военные победы подтверждались храмами, – церковный Петербург наполовину состоит из таких памятников воинской славы России православной, – ибо все военные и государственные победы были ради Христа. И это – шестнадцатый-девятнадцатый века.

б) Либо – это массовая эмиграция и массовое мученичество. И это – двадцатый век.

Миссионерство – это неотъемлемая часть религии, Церкви.

Есть и иная сторона миссионерства. Тебя крестят, тебя вводят в храм, потом – ты приводишь человека в Церковь, вводишь человека в вечную жизнь. Когда я кого-то крещу, я выполняю свой долг, точнее, свою обязанность по отношению к людям. Делишься с человеком радостью общения с Иисусом Христом. И горечью Его распятия. И восторгом Его Воскресения. То есть делишься чудом.

В России всегда было плохо с рациональными, будничными вещами и обстоятельствами, – и впредь всегда будет плохо с выполнением всякого рода задач, не несущих в своей основе заряда чудотворности. Ибо задачи без налета чудотворности скучны и противны, понятны и просчитываемы.

Все скучное в России плохо. Будни скучны. Потому будничная жизнь в России всегда не устроена. Всегда в России предпочтительным считается то, что несет в себе заряд чудотворности, неопределенности, неизвестности, неосознанности, духовности.

Русский народ – влекущийся к таинственности, многозначительности, размытости и всеобъемлемости, неопределенности задач, к неожиданным поворотам судьбы.

Мифологизм русского сознания сохpаняется неизменным. Русские всегда излишне восхищаются прошлым, отрицают настоящее и увлекаются будущим.

И опять же все это возможно по простой причине: русским народом движет страсть.

Страсть – как основа русского национального характера.

Но страсть непостоянна. Страсть делает русское народное православие ортодоксальным, часто неумным, истошным и нетерпимым. Поскольку народное православие фанатично и слепо идет вслед за страстью и исключительно чувством. А чувство можно переманить более сильным искушением, что и произошло с народом русским в 1917 году.