Чтение онлайн

— Случайное приключение?! – Котик горько усмехнулся. – Я люблю тебя с того момента, как впервые увидел, – ты тогда стоял в дверях нашего кабинета и очень нагло на всех смотрел. Я не верил, что смогу когда-нибудь влюбиться вновь – и так глупо влип… Наверное, сейчас лучше было бы солгать тебе, но я не хочу отрекаться от своих чувств…

— Ты действительно влюбился в меня с первого взгляда?! – спросил юноша с явным любопытством. — А что ты при этом чувствовал? В книгах описания влюбленностей выглядят очень слащаво, и в них совершенно невозможно поверить…

Лайонел немного смутился:

— Не знаю… Это трудно объяснить… Просто я понял, что ты – абсолютно незнакомый мне парень, о котором я не слышал ничего хорошего, — вдруг стал очень важной частью моей жизни. Я часто думал о тебе, волновался, когда ты влипал в передряги, хотел… — он закусил губу.

— Повезло тебе, что никто из Зверинца не догадался о твоих чувствах!

Котик искренне удивился:

— Да они все поняли с самого начала! Хотя я и не скрывал этого, в общем-то! Только ты ничего не замечал, поскольку у тебя слишком много проблем, чтобы обращать внимание на кого-то еще…

— И даже Песик к тебе не цеплялся? – слова собеседника не укладывались у Драко в голове. – Или вы с ним… Но тогда он, наоборот, должен был возмущаться! Или вы вместе… — юноша умолк, окончательно сбитый с толку.

— Нет, с Шоном мы просто коллеги! Для меня он слишком громко и часто кричит. Кстати, почему ты решил, что… А, тебя ввело в заблуждение то, что мы работаем в связке! Но ведь, по–моему, давно известно, что совместно творить магию могут и чародеи, не испытывающие друг к другу никаких чувств, а супругам и любовникам это удается не всегда…

— Но хоть какое-то взаимопонимание для связки необходимо!.. Вот уж никогда бы не подумал, что Песик может воспринять чью-то…

— Любовь к мужчинам? – Лайонел иронично улыбнулся. – О, нейтрализация Шона заняла немало времени! Поначалу он, по–моему, вообще боялся сидеть со мной в одном кабинете – то ли беспокоился, что может от меня заразиться неправильными сексуальными предпочтениями, то ли опасался, что я возжелаю заняться с ним любовью прямо на рабочем месте… Но такое отношение имело и свои плюсы: Песик, хоть и пытался это скрыть, меня явно побаивался и потому прислушивался к моему мнению. Не знаю, сколько бы это продолжалось, но во время войны с Волдемортом мы с Шоном однажды отправились на самый обыкновенный целевой выезд, а попали на конспиративную квартиру Пожирателей смерти, насквозь пропитаннную враждебной к незваным гостям магией. Так уж получилось, что нас с Песиком хозяева загнали в угол, — точнее, в туалет. Стены мы пробить не могли, да и пользы это никакой бы не принесло, создание Патронусов было заблокировано, как и возможность трансгрессии, а хозяев оказалось человек десять против нас двоих. Единственной – да и то слабой – надеждой на спасение для нас оставалось создание связки… Труднее всего было объяснить Шону, что для этого вовсе не нужно заниматься сексом… Как же Песик, бедолага, обрадовался, когда это понял! — Котик снова улыбнулся.

На некоторое время в кухне снова воцарилась тишина. Драко немного поборолся с любопытством, но в конце концов плюнул на хорошие манеры и спросил:

— Ты не стал священником именно потому, что предпочитаешь мужчин?

— Да, — Лайонел сразу посерьезнел, – и мне понадобилось немало времени и сил, чтобы принять собственный выбор… А разве ты не знаешь эту историю? По–моему, о ней все Министерство сплетничает по–прежнему…

— Я не сплетничаю со всем Министерством, видишь ли…

— Ну что ж, — Котик слегка улыбнулся, — тогда действительно нужно исправить это досадное упущение!.. Понимаешь, волшебники, исповедующие христианство, из-за Статута о секретности не могут быть искренними со священниками–маглами, поэтому среди служителей Божьих уже много веков есть маги, и их жизнь очень непроста. Во всех городах и деревнях Англии, за исключением Хогсмида, чародеи и простецы живут рядом, так что пастору–волшебнику приходится общаться и с теми, кто не способен творить магию. Это накладывает очень жесткие ограничения на повседневную жизнь священников–чародеев, поэтому найти жену им непросто. Девушке, выросшей среди обычных волшебников, трудно привыкнуть к тому, что бытовая магия ей, ее супругу и детям фактически запрещена, а маглорожденным, наслаждающимся своими новыми возможностями, так же нелегко опять от них отказаться… Выйти замуж за священника волшебница может или по очень большой любви, или если искренне верит в Бога, и встретить такую девушку нелегко…

Я с самого раннего детства знал, что, когда вырасту, то, как и многие поколения моих предков, поступлю в Ридли–Холл в Кембридже, а по окончании этого учебного заведения приму сан и стану священником. Я очень ответственно готовился к своей серьезной миссии, хорошо учился и старался всегда поступать достойно. Я, как ты, наверное, заметил, довольно красив, и в Хогвартсе на меня заглядывались многие студентки. Но ни в одной из них я не видел качеств, необходимых для жены священнослужителя, поэтому не обращал на поклонниц ни малейшего внимания, не желая унижать себя случайными связями. А когда я учился на шестом курсе, на меня обратил внимание он… — Котик стиснул руки в кулаки. — Он тоже родился в семье высокородных магов и превосходно учился, но в остальном был совсем не таким, как я — обожал шокировать людей, носил прическу панковский ирокез, приводя в ужас профессоров, был в курсе всего нового, что происходило как у нас, так и у маглов, умел устраивать великолепные праздники. Я и сам удивился, как быстро уступил его ухаживаниям! Рядом с ним я почувствовал себя так, словно вырвался из тюрьмы на свободу…

Мы тайно встречались в Выручай–комнате, как и многие поколения парочек до и после нас. Хотя нашу связь мы скрывали, я понял, что не смогу принять сан: от Бога правду не утаишь. Для родителей мое решение стало настоящим шоком, тем более что его истинную причину я, разумеется, не объяснил. Я выдержал настоящее сражение, но в итоге победил, поскольку понимал, что прав.

Впрочем, с трудоустройством у меня проблем не возникло: Л. И.Р. О.Х. ВО. СТ. ы я сдал прекрасно, фамилия Кэрриган всем хорошо известна, и по окончании Хогвартса меня приняли в Департамент по связям с маглами Министерства магии. В мои обязанности входили контакты с церковными властями простецов. У начальства я был на хорошем счету, получал очень неплохое жалованье и снимал квартиру в Лондоне, где продолжал тайно встречаться с любимым, который очень успешно занимался фамильным бизнесом. Меня все устраивало, но ему однажды надоело скрывать нашу связь. Я резко возражал: священнослужители вряд ли захотят общаться с человеком, который признает себя геем, и раскрытие нашего секрета означало крах моей карьеры.

Мне показалось, любимый согласился с этими доводами, и я успокоился. К сожалению, я его недооценил. На словах разделив мою точку зрения, он через некоторое время тайно от меня устроил все так, что наша связь стала известна очень многим, причем раскрылась она самым скандальным образом. Сейчас я понимаю, что все произошло до некоторой степени случайно – человек, которого я любил, не хотел такой шумной огласки, просто в какой-то момент обстоятельства вышли из-под его контроля. Но тогда мне было очень больно…

Мы расстались – я не смог простить ему того, что тогда считал предательством. Родные от меня отвернулись и прервали со мной все контакты. С работы меня не выгнали, но перевели в гораздо менее престижный Сектор контактов с общественными организациями маглов. Друзья либо сторонились, либо смотрели с явной насмешкой…

Мне казалось, жизнь моя кончена, и я начал… дурить. Вспоминать об этом мне неприятно; если хочешь подробнее узнать о данном периоде моей жизни – спроси у любого министерского сплетника, он все расскажет тебе в подробностях. До сих пор удивляюсь, почему меня тогда не уволили, а перевели к Арти. Не знаю, что со мной стало бы, если бы не он…

Я более–менее собрал свою жизнь из кусочков, время от времени встречался с кем-то, но думал, что больше не смогу никогда влюбиться: слишком дорого мне обошелся мой предыдущий роман. А потом я увидел тебя – и все изменилось…

Лайонел, положив на стол сжатые в кулаки руки, некоторое время сидел молча, глядя прямо перед собой невидящими глазами.

— А как сложилась жизнь парня, который тебя предал? – юноша рискнул нарушить тишину, в который уже раз за этот вечер воцарившуюся на кухне.