Чтение онлайн

На шлеме развевается плюмаж из крашеных перьев, забрало поднято, лицо загорелое и красиво мужественное, издали улыбнулся нам сверкающей белозубой улыбкой.

— Юджин, рад тебя видеть!.. Почему не присоеди… А-а, понимаю!

Он снял обеими руками шлем и, держа на сгибе левой руки, церемонно поклонился королеве, разом охватив взглядом ее королевское платье, высокую прическу и золотую цепь на груди.

— Приветствую, — проговорил он. — Надеюсь, вы примете участие…

Я перебил торопливо:

— Карл, мы очень спешим. Просто ее величеству королеве Орландии то ли восхотелось, то ли возжелалось взглянуть на лагерь доблестных воинов поближе.

— Прекрасно, — сказал он с энтузиазмом.

— И хотя я бешено спешу, — прервал я, — все же на пару минут свернул, но сейчас мы помчимся, мы поскачем на оленях утром ранним…

Он кивнул.

— Ладно-ладно, только оленей смени. Они недостаточно шикарны, чтобы возить ее величество! Надеюсь, ей понравится, и она примет верное решение…

Он улыбнулся, отступил, я кивнул и быстро вырулил на дорогу обратно, понимая, что теперь снова начнет приставать насчет участия во всякого рода исторических реконструкциях, маскарадах, фейерверках, гуляниях…

Королева скосила глаза на зеркало заднего вида.

— Он великий воин… или просто очень богатый?

— Уместный вопрос, ваше величество, — ответил я. — Начинаю уважать вашу проницательность. Все верно, такие доспехи в первую очередь говорят именно о богатстве человека. Доблесть от крепости доспехов не зависит.

Машина, переваливаясь с боку на бок, выехала на шоссе, королева оглянулась.

— Но такие доспехи… в них и трус станет героем.

— Закажите такие же для своих воинов, — посоветовал я.

— Никто не сумеет, увы.

— А гномы?

Она поморщилась.

— Гномы? Ни за что! Это мерзкий народ.

— Принципы, — сказал я понимающе. — По ним хорошо жить властелину мира. Но в повседневности одни принципы сталкиваются с другими.

— И что?

— Побеждают третьи, — пояснил я. — У которых вообще нет принципов.

Она не ответила, в молчании доехали до ворот поселка, на въезде шлагбаум дрогнул, но не поднялся.

Я ждал, удивленный, выскочил дежурный, я опустил стекло, он сказал торопливо:

— Вас не стали дожидаться, велели передать, что все установлено и настроено.

— А ключи? — спросил я.

— Не понадобятся, — ответил он. — Ваша новая аппаратура видит всех за триста метров и сама решает, кого впустить. В смысле, сейчас впустит только вас, а потом вы сами расширите список многоуровневого доступа…

Я отмахнулся.

— Ладно…

Шлагбаум поднялся, дежурный сказал вежливо:

— Счастливого новоселья!

Я вырулил на боковую дорожку, оттуда ближе, миновал с полсотни домов отвратительно богатеньких, перед королевой все же неловко, надо было другой дорогой…

— Промышленные цеха, — сказал я небрежно. — Вон в том доме кожевенные, в том дубильня… а вон там за деревьями упрятана бойня. Ага, а вон и наш домик!

Она посмотрела в ту сторону, переспросила педантично:

— Наш?

— Мой, — поправил я себя. — Не сочтите, что я вам предлагаю половину. Вам полкоролевства еще так-сяк, да и то чтоб побогаче, верно?.. А мне и… блин, они и забор сменили!.. Ох, гады…

Она произнесла бесстрастно:

— Что?

— Еще и третий этаж надстроили, — сказал я с возмущением. — На фига?.. Я и на второй поднимаюсь раз в год!.. Там, наверное, уже сычи и совы жили, а ночью всякие там летучие мыши…

Машина вышла на прямую, мягко понеслась по идеально ровному асфальту, мой участок не узнать: вместо хилого дощатого заборчика красивая ограда из красиво выгнутых, даже вычурно выгнутых металлических прутьев, похожих на старинные копья, побывавшие в руках пьяного мага, возомнившего себя художником.

Створки ворот моментально отпрыгнули в стороны, то ли сложились в гармошку, то ли куда-то спрятались. Машина въехала по широкой дорожке.

Во дворе ухоженные газоны, которые подстригают сто лет, так что трава густая и плотная, куда дели мой заросший бурьяном участок, это же свинство, а вдруг у меня именно такое самовыражение, что за тоталитаризм — стричь всех под одну гребенку? А если я изволю засрать весь участок, запустить дом и сам ходить в лохмотьях — почему не имею на это права в демократичной стране, как самостоятельный свободомыслящий и свободовыражающийся на все стороны демократ и либерал?

— Деспоты, — прорычал я, — свободу душат… Как же вы достали с этой правильностью!.. Да и праведностью…

Королева сказала тихо:

— Ты же сказал, что ваш Верховный Демон всех слышит?

— Слышит, — сказал я зло, — но позволяет клясть его сколько угодно и как угодно!.. Он пресекает только неугодные действия. А ругань что… Когда пар уходит в свисток, он не рванет.

Ворота гаража прыгнули вверх и пропали в узкой щели карниза. Я даже вздрогнул, в гараже непривычно чисто и сверкающе, как в кабинете дантиста. Свиньи, уничтожили все неповторимое очарование! Теперь у меня, как у всех, порядок и все такое, а это унижает мое человеческое достоинство и самобытность, вот они, плоды тоталитаризации общества!

В центре сияет, как дитя солнца, новенький автомобиль, я с понятным трепетом узнал последнюю модификацию «Инфинити», «majesty» называется, совсем недавно авто миллионеров, а теперь автомобиль верхней строки лоукласса.

Наш авто остановился, ящеренок все понял и покарабкался мне на плечо, я выскочил наружу, церемонно помог выйти королеве. Она приняла как должное, не оценила, какого мне это стоило усилия, тоже мне венценосица и самодержица.