Чтение онлайн

— Я грублю?! — Владелица огурцов задохнулась от гнева. — Ах ты, хулиган! А ещё очки надел! Иди отсюда, а то милицию позову!

— Любаня, ты чего так раскричалась? Вытхуянцы оглянулись на голос. Перед ними застилала обзор тучная женщина с улицы Роз, увешанная килограммами золота. Жирафф в испуге схватился за сердце. Продавщица, напротив, расплылась в подобострастной улыбке.

— Любань, взвесь ребятам, сколько они хотят, и запиши на мой счёт!

Продавщица, сохраняя на лице сладость приятной встречи, поспешила воспользоваться весами:

— Килограмм хватит?

А «золотая» женщина уже приобняла Жираффа за талию.

— Федя, солнышко, почему ты мне не звонишь?

— Ну, не зна-а-аю… — Жирафф побледнел, потом покраснел, а затем, почувствовав крепкую руку женщины на своих ягодицах, ойкнул и шмыгнул носом. — Я был занят!

— Поехали ко мне. Я приготовила для тебя один маленький подарок! — она готова была распра- виться со старшим советником прямо у прилавка. — Тебе понравится!

— Вообще-то у нас ещё очень много работы! — заметил Зебр. — Я не могу его отпустить, иначе мне придется пахать за двоих!

Жирафф признательно посмотрел на соплеменника.

— А, это ты, клопик? — «Золотая» женщина фамильярно похлопала полосатого по щеке. — Сколько ты хочешь за то, что я заберу у тебя Федора до утра?

— Ну… — Зебр никак не мог определиться с суммой.

Женщина сама протянула ему несколько внушительных купюр.

— Ну, как говорится, совет да любовь! — согласился полосатый, пряча деньги. — Федя, так и быть, я тебя отпускаю! И не благодари меня!

— Я не хочу-у-у! — запричитал Жирафф на ухо товарищу. — Она извращенка! И что я скажу жене- е-е?!

— Да не боись! Каждый имеет право налево! — Зебр забрал у Жираффа пакеты с покупками: — Дай сюда, чего вцепился!

— Эй, ты! — послышался грубый окрик.

Все оглянулись. В проходе между лотками стоял мужчина-армянин в белой рубашке с расстегнутым воротом и ослабленным галстуком. Он был явно не в себе, а в руке держал настоящий пистолет. Какая-то покупательница шлёпнулась в обморок.

— Тебе говорю, урод!

Зебр оглянулся по сторонам:

— Мне?!

— Тебе, тебе! — мужчина уже прицеливался. — Отойдите все от него!

Остолбеневший Жирафф, «золотая» женщина, продавщица огурцов и все прочие, кто оказался поблизости, в ужасе попятились от полосатого. В мгновение ока он оказался совершенно один.

— Ну, ни фига себе! — возмутился Зебр. — А я-то тут при чём?!

— Ты сам знаешь! Любишь чужих женщин — умей за это отвечать!

— Женщин? — Зебр наморщил лоб, пытаясь сообразить, о каком из его многочисленных сочинских знакомств идет речь. — Вообще-то, так, между прочим: я — «голубой»!

— Вот только не надо мне заливать! — белая рубашка готов был выстрелить.

— Честное слово, «голубой»! Голубей не бывает! — Зебр оглянулся в поисках поддержки. — А вон, кстати, мой любовник! — Он показал на Жираффа.

— Эй, дорогуша, тебе понравилось, как мы вчера покувыркались?.. Мы с ним вчера занимались «голубыми» делами до посинения!

Мужчина повел пистолетом в сторону старшего советника.

— Я не его любо-о-овник! — Жираффа колотило в приступе дикого страха. — У меня первая любовь, жена, дети. — он покосился на «золотую» женщину.

— И ещё любо-о-овница!

Белая рубашка вернул пистолет в прежнюю позицию.

— Всё! Разговор закончен!

И с этими словами он разрядил всю обойму в сторону Зебра.

Из простреленной в нескольких местах бочки с огурцами брызнул рассол. Зебр схватился за сердце и осел на землю. Сквозь пальцы сочилась кровь.

— Священника! — попросил он слабым голосом.

— Я хочу покаяться!

Белая рубашка поспешил скрыться.

— Неудачники!.. Делов на копейку!.. Да счас!.. — бредил полосатый некоторое время. — Чего стоим, кого ждём?.. Жизнь тяжёлая!..

Но вскоре закрыл глаза и отключился.

— Друзья! Моей печали нет предела! Пред нами тело друга, брата тело! Он был нам дорог, что ни говори! Теперь же прах его — огнём гори!..

Зебр проснулся, но не стал выдавать своего наличия в этом мире, а лишь слегка приподнял ресницы. Он лежал в кровати, весь в бинтах, присоединённый посредством трубок и проводов к смышлёным блокам. Периодически пикал прибор, следящий за сокращением сердечной мышцы.

— Он не был идеальным гражданином, Смутьян, транжира, циник, хам, скотина, Любил приврать и стребовать аванс, Вносил средь нас раздрай и диссонанс!.. Полосатый осмотрелся. Он находился в чистенькой больничной палате с огромным окном, за которым уже давно клубился вечер. Рядом с койкой выстроились по росту вытхуянцы в белых халатах. Жирафф, с красными от слёз глазами; Бегемот, слегка скучающий; Осёл, разразившийся пламенной эпитафией, и Белка, от привычного лоска и гламура которой не осталось и следа. Чуть в сторонке переминалась с ноги на ногу Вася.

— Предлагаю, как старший советник, объявить в Вытхуяндии трехдневный тра-а-аур! — предложил со слезой в голосе Жирафф.

— Но он же — не видный политический деятель! — Бегемот покачал головой. — Если мы каждого этого. как его. вытхуянца будем по три дня оплакивать, то на праздники у нас совсем времени не останется!

— Тогда давайте учредим ежегодный траурный пра-а-аздник! — апеллировал Жирафф, полагая, что придумал нечто гениальное. — День Зебра! С военным парадом и карнавалом, как в Венеции!

— А что, это нормально! — задумался Председатель. — Глядишь, туристы к нам потянутся! А то в прошлом году мы к себе всего одного туриста заманили. Да и тот сбежал на третий день — выпрыгнул прямо из окна гостиницы!

— Боже, как страшно жить! — всхлипнула Белка. — Ещё сегодня утром я душила его вот этими руками!