Чтение онлайн

Пепис отвернулся от экрана и трясущимися руками расстегнул булавки на своей мантии. Уступить влияние в Доминионе тракам? Если даже Шторм в ближайшее время отыщет Святого Калина и беспорядки прекратятся, это не решит ничего. Только безусловное влияние на Конгресс Доминиона могло удержать императора у власти. К тому же, Трикатада вполне недвусмысленно намекнула ему на захват траками Мальтена под видом введения военного положения на планете. Видимо, этот разговор – только первый в цепи таких же неприятных и дерзких. Очень, очень многое в этот момент зависело от Шторма. Если блокировка памяти, установленная Пеписом, перестанет работать, когда Джек окажется вне пределов досягаемости Баластера, командир рыцарей станет как раз тем орудием, в котором так нуждается Пепис.

Но время не ожидало, и император, задумчиво посмотрев на себя в зеркало, поправил мантию и опять застегнул бриллиантовую булавку. “Я верну вам вашего Святого, дорогие уокеры, – подумал он. – А еще – я верну себе почти утерянное царство”. Итак, впереди у него была встреча с тишайшими уокерами, которые громко и настойчиво расшатывали трон.

Джек проснулся и ощутил горький вкус модрила на губах. Пустая склянка от снотворного была зажата в его кулаке. Он разжал пальцы и бросил на пол розоватый полупрозрачный пузырек. В эту ночь он победил. Его сны и его воспоминания после пробуждения остались с ним. Программа, внедренная в его мозг Пеписом, то и дело давала о себе знать. Память, как рваное полотнище военного флага, зияла дырами. Это обстоятельство досаждало ему и днем, но особенно плохо Шторм чувствовал себя ночью. Конечно, модрил был не лучшим из имевшихся в арсенале медицины средств, но другие снотворные просто не действовали, а для того, чтобы хоть как-то восстановить свою память, стоило пойти и на больший риск. Джек давно понял, что рано или поздно его память вернется окончательно, его волновало другое – в любой момент он мог совершить непростительную ошибку в разговоре с Пеписом или Баластером.

Джек встал и прошел в ванную. В коридоре он невольно остановился: тонкий, ни с чем не сравнимый запах духов висел в воздухе. Может быть, пока он спал, к нему снова приходила Элибер? Джек прошелся по коридору. Нет, видимо, этот запах ему просто почудился. Он не видел Элибер уже несколько дней, хотя Лассадей говорил ему, что она во дворце и недавно приходила примерять свой бронекостюм.

Джек включил душ, и упругие струи воды приятно забарабанили по коже. Шторм вспомнил все и попрежнему не мог жить без Элибер, но он не знал, как сказать ей об этом. Слишком уж много ушей было вокруг, ушей длинных и грязных, жадно слушающих каждое его слово. Наверное, пока ему оставалось надеяться на то, что Элибер сумеет позаботиться о себе сама, как она делала раньше.

Пепис и Баластер решили разыграть перед уокерами маленькое представление, видимо, надеясь таким манером утихомирить их. Джек был знаком с организацией уокеров совсем не так хорошо, как Джонатан, Динаро или секретарша Калина Маргарет, – но он хорошо понимал, что сейчас миссионеры паникуют и то, что годами упорного труда наработал Святой Калин, находится в опасности. Джек подозревал, что на ту удочку, которую собирается закинуть император, уокеры не клюнут, и именно поэтому хотел сам присутствовать на сборище. Пепис, как всегда, издал дурацкий указ, ясно гласящий: “Никаких бронекостюмов!” Если бы на месте императора оказался Шторм, он издал бы совсем другой указ: “Никаких траков!”

Итак, сегодня состоится официальное воскрешение Джека. Триадский Трон объявил, что он умер, и справил пышные похороны за много месяцев до того, как хитрому Пепису удалось выследить его и доставить на Мальтен как изменника и дезертира. Итак, это будет день решительных действий. Джек подумал и надел свою военную форму со знаками отличия командира рыцарей Доминиона.

Элибер постояла перед зеркалом и решила надеть закрытое платье. Проходя по комнате, она как бы со стороны наблюдала за собой. Что с ней случилось? Она двигалась, как дешевая, грубо сработанная кукла. Видимо, ей надо было рассказать о случившемся Джеку. Что с того, что сейчас он почти не помнил ее? Шторм всегда был джентльменом, и вряд ли программа, введенная в его мозг Пеписом, могла лишить его этого качества. Джек убьет Вандовера, чего бы это ему ни стоило. И все же... Все же, она не сможет попросить Джека отдать свою жизнь за нее. К тому же, Баластер мог обыграть Шторма – что ему стоило ей же, Элибер, нашептать на ухо приказ уничтожить командира рыцарей Доминиона, пока тот размышляет, как получше провести эту операцию?

Элибер отвернулась от зеркала. Она не могла выдержать своего собственного взгляда. Как она могла проиграть? Как она могла позволить Баластеру внедрить в свои мысли грязные и черные семена?

Раздался звонок. Элибер подбежала к двери и быстро раскрыла ее, ожидая увидеть Шторма. “Джек, ты пришел раньше времени!” – хотела было сказать она, но запнулась на полуслове: перед нею стоял Баластер.

Сегодня он был в парадном серо-голубом костюме, и выглядел как одно из тех ядовитых лезвий, которые она временами прятала в своей одежде.

– Леди! – обратился он к ней тоном, который заставил Элибер вздрогнуть. “Ну да, – подумала она, – он всегда говорит леди, а думает шлюха”.– Вы ждали кого-то другого?

Элибер усмехнулась:

– Старые привычки живут долго. Что вам нужно? – она отошла от двери, постаравшись сохранить дистанцию между собой и им.

– О, совсем немного. Я хотел бы попросить вас пройти со мной в зал. Пепис тоже спустится туда в ближайшее время.

– Я могу дойти и без вашей помощи, – отрезала Элибер.

– Без сомнения. И все же – я хотел бы вам кое-что сказать.

Элибер отшатнулась;

– Я уже и так сделала для вас достаточно много! Баластер захохотал:

– Элибер, Элибер, неужели же вы и вправду думаете, что я способен потратить столько денег и столько времени ради одного-единственного убийства? То, что было, – это лишь маленькая прелюдия к дальнейшему, – его губы неожиданно сделались тонкими и злыми. – А ну-ка, Элибер, подойди сюда!

Ее затошнило. Она сделала шаг в сторону и громко крикнула:

– Только не Джек!

– Нет, нет, совсем не Джек, – успокоил её Баластер. – Джек еще должен будет отыскать Святого Калина, а если нам очень повезет, так и открыть секреты ат-фарелов, – он согнул указательный палец. – Ну, ну, ближе, леди! Я прекрасно знаю ваши нелады с системами охраны. Конечно, комната не прослушивается, но все же есть вещи, о которых можно говорить только шепотом.

Зал для аудиенций был переполнен. На огромных экранах, специально для этого случая размещенных между мраморными колоннами, плыли изображения тысяч планет, на которых когда-либо побывала нога человека. В потоках искусственного ветра колыхались разноцветные знамена. Неясный шепот перекатывался по рядам собравшихся уокеров.

Маленький человечек в золотистой ливрее выбежал на помост и объявил:

– Сегодня Его Императорское Величество Пепис принимает прошения и жалобы. Поприветствуем же как следует нашего императора!

Толпа загудела, выражая недовольство, гнев, но все-таки и восхищение верховной властью, так присущее не подходившим к её подножию людям. Зал как бы раздумывал несколько минут, но потом, пересилив разногласия, захлопал в ладоши.

Дверь, ведущая в личный кабинет Пеписа, открылась, и из нее вышел он сам – в пурпурной мантии с тонким золотым шитьем, украшенной алмазами и изумрудами, – маленький, хитрый, властный и величественный человечек. Пепис коротко кивнул собравшимся и прошел к трону. Тут же появился непонятно откуда взявшийся министр полиции Баластер и, как тень, стал за императорским плечом. Вообще-то Вандовер опоздал, и опоздал здорово – император даже стал сомневаться в том, что увидит своего помощника на сегодняшнем сборище. Император глянул на Вандовера: на черном атласном жилете министра ясно золотились длинные женские волоски. Это было интересно. Пепис обвел глазами зал – Элибер в толпе не было, зато Джек Шторм, одинокий и сосредоточенный, сидел в предпоследнем ряду и безотрывно смотрел на императора.