Чтение онлайн

На дворе прыснули молодцы задорным смешком.

— Бачите, якись чертяко. Дивитесь, хлопцы… Хватай его за чепрыну да нахиляй сюда.

К забору подошел Гришин.

— Марш на водопой. Тихо чтобы.

Крик и смех прекратились.

— А ты, товарищ, зря мать-то кроешь. Просто надо бы сказать, и точка, — обратился он к обладателю всклоченной головы, ошарашенному дружным нападением ребят.

— Гляди, старшой, — совсем обозлился дежурный, — я тебе по черепушке один раз стукну, стерва.

Ребята остановились.

— Стукни только. Мы из тебя кишки враз выпустим. Тоже стукальщик нашелся.

— Проходите без остановок, — скомандовал Гришин. — Я сам договорюсь с ним. — Вот что, товарищ, катись отсюда колбасой, а то пойду сейчас и скажу комбригу, как ты хорошему нас учишь.

— Скажешь? Погоди ты у меня. Попадешься, стервец, я с тобой поговорю. Последние слова долетели уже с другой стороны забора.

Через час взвод, обогнав тянувшиеся но дороге полки, выдвинулся в голову колонны.

Гришин несколько раз оглядывался назад, проверяя, в порядке ли идет взвод, не рысят ли задние, не выехал ли кто из ребят из строя.

Кроме Гришина поведением взвода интересовался и командир бригады.

И он повертывался раза два в седле, окидывая взглядом тройки взвода.

— Гришина к комбригу вперед! — крикнул ординарец для связи.

Гришин толкнул лошадь и галопом подъехал к комбригу.

— Как дела, молодое начальство?

Гришин рассказал.

— Хорошо, что все идет на лад, а насчет ординарца я скажу начальнику штаба, что бы он приказал ваш взвод ставить подальше от ординарцев. Предупреди своих ребят, что мы находимся в пятидесяти верстах от фронта. Сегодня возможен налет на нас авиации противника. Надо, чтобы не стрелял никто и чтобы не было паники. Понял?

Гришин мотнул головой.

— Не стрелять и без паники, — повторил командир бригады.

— Слушаюсь, — козырнул, осадив назад лошадь, Гришин.

Скоро взвод знал о могущей произойти встрече. Ребята сосредоточенно поглядывали на небо.

По небу бежали кудрявые облачка, слепило глаза солнце.

Как и бывает обычно, когда бдительность взвода да и всей колонны усыпили спокойная синева и блеск солнца, раздался крик:

— Аэроплан, аэроплан!

Вместе с криком, раньше чем в сознании определилась необходимость действий, в уши застучал рокот пропеллеров.

Навстречу колонне в тысяче метров высоты летели три неприятельских самолета. Колонна проходила в это время редкими рощами.

— Стой, — раздалась команда.

Как вкопанные стали лошади. Всадники вросли в седла. Повозки в хвосте колонны прижались к деревьям.

— Авось не заметят, — билась у тысячи людей одна мысль.

Подлетев к центру колонны, самолеты начали отходить вправо, описывая круг.

— Не заметили, — вздохнули в колонне.

— Шагом марш! — донеслась команда. С шутками, с песней и гармошкой двинулась колонна вперед.

Не прошли и одного километра, как на голову колонны из-за леса коршунами бросились самолеты противника. Совсем близко впереди грохнул разрыв бомбы.

— Вправо и влево к деревьям и стоять, — пробежала, команда.

— Налево за мной! — крикнул Гришин.

Закричал сзади раненый.

Одним махом выбросился Гришин к деревьям. Оглянулся, а взвода нет. Три-четыре человека с ним рядом, а остальные, вырвавшись сзади, левее, дико несутся через пашню к близлежащему селу.

За скачущими вслед такают пулеметы самолетов.

Обмер Гришин: вся колонна точно выполнила приказание и стоит, прижавшись к придорожным деревьям, а штабной взвод задал лататы.

Впереди скачущих ребят отчетливо видна рыжая лошадь Сыча.

Растерялся Гришин: «Опозорили, сраму-то сколько».

Вздрогнул, услышав голос комбрига:

— Бригада пойдет перекатами дальше, а ты езжай, собирай своих «героев» и веди прямо оттуда в село… Когда придешь, явишься ко мне доложить, кто поднял панику.

Кругом раздался смех. Смеялись ближайшие взводы головного полка, ординарцы штаба бригады.

«Провалиться бы», — думал Гришин, отделившись от колонны и поскакав к селу.

В селе минут двадцать собирал взвод. Ребята позабились во дворы и как ни в чем не бывало ждали дальнейших событий.

Сыча еле разыскали. Он забрался в пузатый, разукрашенный резьбой дом и пил молоко.

Кое-как собрал Гришин взвод. Задыхаясь от злобы, едва сдерживая дрожание губ, начал говорить:

— Что сделали, сволота, трусы. Все стали, а вы лататы. Предатели, опозорили на веки-вечные. Говори, кто панику наделал?

Ребята, потупив глаза, молчали.

— Трусы, стервы, теперь и ответчика нет? — кричал Гришин.

— Ты погодь лаяться-то. Разберись сперва толком. Мы хотели за тобой, а Сыч крикнул: «Вали в село, здесь погибнем все!» Ну, мы и думали, что… — говоривший замялся.

— Как Сыч… помощник? — белея, прохрипел Гришин.

— А что же зря голову подставлять? Рази так командуют, как ты? Какое там закрытие? Побьют пулеметами.

Трясущимися руками натянул Гришин повод и, еле собрав силы, выдавил:

— Там на месте разберем. За мной шагом марш.

Бригада уже расположилась в селе, когда прибыл туда взвод Гришина. Первая встреча с противником стоила бригаде двух раненых бойцов и шести убитых лошадей, поэтому сейчас полки так замаскировали расположение, что, въехав в село, Гришин в первую минуту подумал, что ошибся в названии и привел взвод не туда, куда приказал комбриг. Хотел было остановить взвод да расспросить местных жителей, как раздался окрик из окна избы.

— Для вас маскировки нет, что ли? На походе тикаете, а здесь болтаетесь, как сукины дети.