Чтение онлайн

Руки тоже дрожат, так же задрожал бы и голос, если бы я осмелился заговорить. Придерживая брюки, я суетливо сунулся в ванную, слава богу, соседняя дверь, все еще дрожащими руками вымыл пенис в раковине. Морда в зеркале потрясенная, глаза вытаращенные.

Денис сидит, все так же развалившись на диване, тычет перед собой в воздух пультиком, словно наносит короткие уколы невидимой шпагой.

– Еще семь минут до футбола, – пожаловался он, – а смотреть нечего! Когда было четыре канала, и то находил, что посмотреть!

Я пробормотал:

– Теперь все под спортивные отдали...

– Я и шарю по спортивным, – возразил он. – А что еще смотреть? Не культуру же или науку? Скучно...

– А-а-а... Я думал, боевики ищешь.

Он наконец взглянул в мою сторону, умолк, пару мгновений всматривался, широкая морда расплылась в довольной улыбке.

– Решился? Молодец. А я уж думал, что сегодня не осмелишься. Ты ж у нас тугодум, все сперва прикидывал и поворачивал так и эдак.

Я ответил с неловкостью:

– Да как-то само собой получилось.

– Вот-вот! Услышь зов природы и отдайся ему.

– Да как-то...

– Ничего, все правильно. Нет радостей выше, чем радости секса.

Я оглянулся в сторону кухни. Свои проблемы мама решила, думаю, еще быстрее, чем я. У женщин всегда особые подкладки, это на подобные случаи, а потом и в ванну можно зайти, пока мы здесь переключаем каналы.

– Как-то неловко, – пробормотал я.

Он сказал покровительственно:

– Да брось... Один раз живем, так что в жизни нужно попробовать все! Впрочем, может быть, чтобы сохранить остроту, нужно таиться друг от друга. Вроде бы я не знаю про тебя, а ты – про меня. Так интереснее! Трахаешься и прислушиваешься: не идет ли кто в эту сторону.

– Да, – согласился я. – Высший кайф в запретности. Вернее, в ее нарушении.

– Я ж говорю, секс – самая мощная радость!

– Да, – согласился я. – Самая мощная... нашей цивилизации.

– Вот-вот, – сказал он бодро. – Она и раньше была, но тогда было много запретов. Да и неприятностей. А теперь все можно!

– Да, – снова согласился я. – Теперь можно все.

Он пояснил с легкой усмешкой:

– Эта зажатость идет от «Домостроя» или еще каких-то допотопных правил-ограничений. Религиозно-ритуальных! А на самом деле что может быть правильнее и естественнее, если сексу обучит любящая мама?.. Сам знаешь, как бывает страшно в первый раз! Трусишь, что вдруг не получится, вдруг девчонка посмеется, они ж уже все знают, со старшеклассниками перепробовали.

Я подумал, кивнул.

– Да, конечно.

– И маме спокойнее, – добавил он. – Матери всегда за нас страшатся, как только выходим из дома. Презерватив спасет от СПИДа, но не от дури, когда тебе за какую-то шлюшку голову пробьют или сама шлюшка предъявит иск об изнасиловании.

Снова зазвенел мобильник, Денис поморщился.

– Але?.. Ну, я знаю... И че?.. Ну?.. Ну и че?.. Ты даешь... Хорошо-хорошо, не кипятись, сейчас выезжаю... Да прямо щас и выезжаю!

Сердитый, сунул мобильник в карман. Глаза раздраженно сверкали, хлопнул меня по плечу, словно это он старший брат.

– Надо ехать, снова авария! Что за страна...

– Тебя довезти? – предложил я.

Он отмахнулся.

– Там же стоянка таксистов, забыл? Так удобнее. А ты, прошу, побудь здесь. Мама с тобой поговорить хотела... просто она деликатничает, ты ж ее знаешь, а ты с этой Габриэллой как с цепи сорвался. Смотрю и завидую... Мне надо килограммчиков пять сбросить, а лучше десять... Говоришь, надо влюбиться, а потом поссориться?

Он хохотнул, крепко обнял и тут же выскочил за дверь.

Когда я снова отважился зайти на кухню, мама готовила чай. Обернулась ко мне с мягкой любящей улыбкой.

– Тебе послабее?

– Почему? – удивился я.

– Ну, у тебя и так сон, наверное, плох.

Она лучится любовью и лаской, только в глазах смущение, старается не встречаться со мной взглядом. Я сел за стол, держусь так, словно ничего особенного, мы же свои. Пить слабый чай стыдно, словно старик или больной, но с другой стороны – глупо нахренячиться крепкого и маяться бессонницей всю ночь, чтобы вырубиться под утро.

– Я обычно ложусь поздно.

– В Интернете сидишь?

– Да, – согласился я вынужденно. – Это и работа, мама. И удовольствие. И вообще...

– И наркотик, – сказала она печально.

– Для кого-то и наркотик, – согласился я снова. – Но для меня не слишком уж... В смысле, не настолько опасен, чтобы я... Мама, мне вообще-то хреново! Если бы не инетничал, было бы гораздо хуже.

Я старался смотреть ей в лицо, но взгляд сползал на выпирающие из выреза платья молочно-белые полушария. Ехидный мозг напомнил, что когда-то меня прикладывали полуслепой харей к соскам, и я жадно теребил их пастью, питаясь молоком, но сейчас едва представил себе то время, тут же вспомнил быстро вытянувшиеся под моими пальцами и затвердевшие соски и ощутил, как тяжелая горячая кровь с неуклонностью морского прилива пошла к гениталиям.

Она посмотрела на меня ласково и печально.

– Уже поздно, Славик. Я не хочу, чтобы ты ехал через ночной город, когда ты в таком состоянии. Денис рассказал, как вы мчались! Два раза чуть не столкнулись. Ты обгонял по встречной... И через двойную линию или еще что-то, не поняла. Ты нарушал, чего раньше никогда не делал.

– Ну так уж и никогда, – проворчал я.

Она улыбнулась, мужчины не любят признаваться в благонадежности, всем самцам хочется быть крутыми и немножко нарушителями устоев.

– Останься, – попросила она. – У нас тоже Интернет хороший. Посиди, поиграй, пока устанешь.

Я сказал с неловкостью:

– Все-то ты знаешь.

– Просто чувствую, – ответила она со вздохом. – Я всегда чувствовала вас обоих. А Интернет – это лучше, чем бутылка водки. Вон у Валентина, это муж моей подруги, неприятности, так он запил вчерную...

Я кивнул, это понятно, при неприятностях все уходят в виртуал. Раньше пропуск в него давали водка, наркотики, а теперь вот на первом месте Инет.