Я вернусь
Шрифт:
Не могу объяснить.
Или же могу? После того обрушения льда в расщелине я сломался. Не физически, конечно, но морально. Я проиграл: бог поймал меня, как нашкодившего ребенка, и отхлестал по заднице. Мол, знай свое место, дурачок. И моя память в одно мгновение распалась на тысячу осколков. Она и сейчас-то частенько подводит, но Ключ все исправит.
Я ПОМОГУ.
Не сомневаюсь. Однако как мне удалось выйти из Дома и обнаружить нужную пещеру? Попытался вспомнить, но ничего не получилось. Всё как в треклятом тумане. Я ведь знал, что наткнусь на мертвых червивых, знал, куда идти, знал, как вытащить из гнойного горба Ключ. Откуда? Что или кто направлял меня? Неужели Пепельный Бог пощадил группу и решил помочь? И опять не сходится: червивые всегда были врагами нам, бессмертным. Или же твари прислуживают Богу?
Ответь!
… Антиклея гладит мои волосы. Она так близко, что я ощущаю тепло её дыхания на щеках.
— Мой бедный, мой милый…
«Я запутался».
— Не сомневаюсь. Но скоро все пройдет. Ты изменишься. Он поможет тебе добраться до Мезармоута.
«Кто? Кто поможет?»
— Мне пора.
«Стой. Подожди! Ты не можешь так просто уйти!»
Её голова взрывается алым фонтаном и я…
И я закричал. В висках бешено стучала кровь, путала мысли. От боли я упал на камни, сжимая голову руками.
НАЧАЛОСЬ.
… Мужчина в черных доспехах смеется. Его ровные белые зубы кажутся зубами хищного зверя.
— Ты устал, солдат? Поднимайся!
Не могу. Меня скручивает судорогой, из горла вырывается хриплый нечеловеческий хрип.
— Палангай! Я приказываю тебе встать в строй!
Я выкашливаю сгустки крови. Дрожащими руками вытираю рот.
— Ты не жилец, солдат. Так подохни же как животное!
Кажется, я теряю сознание…
ТЕБЕ БОЛЬНО?
Я словно выныривал из глубины озера и все никак не мог вынырнуть. Хотел закричать, однако тело больше не слушалось меня. В ноздри ударил запах давно немытого тела, тяжелый и тошнотворный.
Я ОСВОБОЖУ ОТ ВСЕГО. ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ ДОМОЙ.
… Обезглавленное тело Антиклеи трясется перед жар-камнем. Я протягиваю руку, чтобы коснуться её плеча…
НЕ СОПРОТИВЛЯЙСЯ.
Перед глазами плясали темные точки. Не удавалось ни на чем сосредоточиться. Грудь обжигало от невыносимой боли, а в голове билась лишь одна мысль: зачем я покинул Дом?
… Фигура в плаще сидит надо мной и перебирает длинными худыми пальцами по струнам непонятного музыкального инструмента. Этот инструмент напоминает костяной цилиндр, из нижней части которого торчат восемь труб.
«Помоги мне!» — мысленно кричу я.
Фигура не реагирует. Замечаю, что у нее семь пальцев.
«Пожалуйста!»
Она прижимает к себе инструмент. Её лицо скрывается во тьме капюшона…
Воздух был холоднее льда. Приходилось задерживать дыхание, чтобы как можно дольше не причинять себе боль.
Мысли колыхались в голове, как драные тряпицы на ветру.
ТЫ ОЧИСТИШЬСЯ. НИКТО ТЕБЯ НЕ ОСТАНОВИТ.
Зачем я позволил Ключу добраться до сердца?
НАЧАЛОСЬ!
… Шифра греет руки у жар-камня. Я не могу оторвать глаз от её сочных губ, чуть припухших.
— Ты очень красивая.
— Спасибо, — смущенно отвечает она.
Меня всегда поражает её характер. Иногда Шифра ведет себя грубо, дерзит, но порой вмиг преображается. Становится такой нежной. Такой необычной, словно явилась из другого, лучшего мира.
— Ты меня обучишь новому приему? — спрашивает она.
— Я больше и не знаю приемов. Тебе уже не составляет труда надавать мне по заднице. Как бы так не получилось, что ты не взяла власть в группе.
Она растерянно смеется…
Я дернулся, взглядом отыскал Шифру. Она лежала уже без сознания. Из глаз и рта обильно текла кровь. Умерла?
Не могу пошевелить ни одним мускулом, тело стало как чужое. С трудом удавалось сосредоточиться.
Больше не будет преград.
… Фигура в плаще перебирает струны. Мелодия получается невыносимо грустной. Она будто проникает под кожу, в самую глубь души. Я растворяюсь в музыке, даже боль притупляется.
— Как красиво, — говорит Шифра.
Вздрагиваю. Возле согбенной фигуры стоит вся группа: одноглазый Кор, гигант Коммититур, красивая Пилос, воинствующая Шифра, сутулая Хуфра, отчаянный Сиф, гениальный Териф, старая Эрода, беззубый Воруб, бородатый Энтри и хмурый Теш.
Мои друзья.
Мои одиннадцать менсе.
— Больше не будет преград.
С удивлением понимаю, что это сказал я. Люди смотрят на меня с восхищением, хотя в глазах сквозит грусть.
— Больше не будет преград, — повторяю я.
Фигура в плаще скидывает капюшон. На круглой голове нет глаз и носа, на их месте паутина сосудов. А вместо рта чернеет круглое отверстие, из которого вытекает слюна.