Чтение онлайн

Вокруг царили тишина и покой. Где-то вдалеке ревел огромный рогач, но Натан каким-то образом знал, что ему ничего не грозит. Кроме прорастания цефалота.

— Я не собирался у-умножать ваше дерьмо: помогать «зарабатывать деньги», — сердито добавил ноль-первый и снова сел в ногах Натана. — И у-убивать вас не хотел, вы бывали смешные, все похожие, и все разные. Что-то появлялось в мире и исчезало, пока я спал, возможно, однажды пропали бы и люди. Вы не причиняли большого вреда, хотя у-убили и съели моих рыб и у-улиток, пу-ускай, я не жадный. Но вот появились архаики, и всё пошло ящеру в клоаку-у! И я не знаю, откуда они взялись…

— К сожалению, знаю я, — Натан вздохнул, и поведал, как его позвали на осмотр янтарной глыбы, добытой в моаморном карьере.

Абориген внимательно его выслушал и закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то в себе. Может к прионам.

— Опять мы виноваты? — осторожно осведомился Натан.

— Надо поду-умать, всё взвесить и спросить хранителей. Пока ничего не знаю, дай время.

— А у меня есть это время?

— Я пока замедлю дом, попрошу-у его не расти. Это возможно.

Вдруг он подлез к Натану под руку и с детской непосредственностью коротко велел:

— Чеши.

Тот механически стал чесать густую шерсть у него на загривке, пропуская между пальцами шелковистые пряди, а думал о Костике, его грядущем сиротстве, и что умирать несомненно будет больно.

— Это грустно и ску-учно, — заметил ноль-первый. — От тебя неприятная волна исходит. Поду-умай мне какую-то историю или фильм. Про собачку поду-умай, которую утопил инвалид, или о другой собачке, злющей, с черепом на морде, или о перерождении Бодхисаттвы, а я буду печалиться о несовершенстве мировых яиц.

— Не могу, — честно ответил Натан. — Я сам как эти собачки, ходячий труп.

— А надо быть как Бодхисаттва. Ладно, повернись сюда мордой, покажу-у кино сам.

Натан лёг на бок, и пушистый дэва приблизил свой усатый нос почти вплотную, словно собирался облизать или укусить за нос.

— Я не лгу-у ещё и потому, что общаюсь при помощи мысленных образов, — тихо сказал ноль-первый, из его пасти чутка попахивало голодным брюшком. — Так что если не веришь мне — поверь себе. Только далеко не заходи.

Что-то словно щёлкнуло в его мозгу, и вдруг Натан оказался в своей старой школе, в кабинете биологии, почему-то в аквариуме, где пребывал в покое и тепле, медитируя на струйку пузырьков, испускаемых компрессором фильтра. Рядом плавал небольшой карасик, с палец размером, которых дети покупали на рынке для кормления ксеноуголка, и Натан широко открыл створки, чтобы приманить и уловить его, втянуть сосалом и подкрепиться, когда дверь открылась и зашёл Большой Кормитель. Он приблизился и превратился в баскетболиста Толика со школьной сумкой на одном плече и спортивной сумкой на другом. Толик сунул руку в карман боди и вытащил белый кругляш.

— Не надо, не делай этого! — крикнул Натан, и как дурак сомкнул створки, хватая и втягивая сосалом исходящий пузырьками растворимый аспирин — Кормители всегда давали корм.

Сразу огнём запекло в животе, будто он хлебнул раскалённой лавы, изо рта хлынула слизь с ядовитой аспириновой пеной, от которой вода стала белёсой и мутной, жабры тут же ужалило этой водой — и жидкости тела Натана превратились в яд. Из последних сил он выбросил в отравленную воду две споры, а одну не смог, и она застряла в комке слизи прямо в усике.

Свет вокруг потух и в этой темноте Натан ужался до микроба. Он висел в блаженном Ничто, посреди Пустоты, но вот Ничто пришло в Движение и сверху разлилось Тепло и Свет. Натан оттолкнулся от упругого дна Пустоты и полетел на встречу Теплу и Свету, он желал и любил их, он с радостью в них окунулся, отбился от местных малых — слишком велик был, затем подружился со всеми малыми Тепла, сроднился и глубоко пустил корни в благодатную и сладостную почву, дающую вкусную еду и мягкую постель. Он словно в раю оказался и чувствовал, что его здесь не обидят, защитят. Ему было так хорошо, что Натан лопнул по всей длине и выбросил створку прямиком в небесную Твердь, и та подалась, давая место его юному и сильному бутону.

— Да я же в цефалоте, в моей голове, — пробормотал он, чувствуя стук собственного огромного сердца где-то снаружи.

Вдруг Нечто, огромное как вселенная и тягучее как вечность, прикоснулось к Натану, и было оно велико как Бог и Дух, реально как Мир и Плоть. Натан распался на тысячи атомных цепочек, его притянуло в энергетический луч, как в бурный поток, он поплыл, толкаясь в иных микрочастицах, и заглянул в огромный древний мир народа ноль-первого…

Натан проснулся от пения настоящих, живых птичек, ощущая утренний холод, жажду, и полностью принимая факт, что быть ему цветочным горшком. Его паразит, пока ещё маленький, нёс большое сокровище внутри. Жаль, что так вышло, но что поделать?

— Привет, Нафаня, — сказал миниатюрный ворожбит.

Ноль-первый сидел неподалёку и хряпал больших рогатых жуков, которых не искал — те сами его находили, сползаясь со всех сторон, а он их переворачивал и рассматривал в своих пухлых лапках, прежде чем отправить в пасть, перебирал, как балованный ребёнок щупает мясные тефтели в тарелке: одни ест, другие выбрасывает. Порой принимался свиристеть, очевидно подманивая новых.

— Хорошие жу-уки, бодрящие, — сказал Бодхисаттва янтарного мира. — Вставай завтракать.

— Я не ем такого, — отказался Натан.

— Сейчас рыба бу-удет. Я тоже не ел, у-уй как долго. Как бы живот не разболелся.

Он отправил в пасть жука и активно задвигал челюстями. Натан встал и помочился чуть поодаль, в зарослях. Неожиданно нашел съедобный гриб и съел его сырым. Нога не болела — удивительное дело. Горшок на плечах тоже почти не болел, чуть позванивал обычным образом, да птичкой щебетал на ноль-первого.

— Понимаешь, проблема не в появлении Стража как такового, — без всякого перехода поведал тот. — Они были раньше, поглощая энергии ву-улканов, потом в них отпала ну-ужда, ведь они развивались вместе с мировым яйцом, привыкли к нам, живым, большим и малым, переродились в Хранителей, по-вашему — в прионов, и постепенно Стражей не осталось. К примеру-у, я ни единого за всю жизнь не видел, а теперь у-увидел. С одной стороны пу-усть бы себе был, можно спрятаться, переждать. Ведь архаики что сделают? Переделают мировое яйцо под себя, приведу-ут энергии до того у-уровня баланса, который был при них и который они считают приемлемым. С другой стороны несомненная проблема в том, что этот конкретный Страж воплотился по ценностной схеме носителя.