Чтение онлайн

– Это была царапина, - сказал Чарлз.
– Должно быть, он напоролся на ветку, когда бежал домой.

– Я мало что знаю о лошадях, - сказала Элли, не отрываясь от своего занятия, - но мне это как-то непонятно. Уистлер должен был слишком сильно пораниться об ветку, чтобы рана так кровоточила.

– Должно быть, он в самом деле сильно поранился. Элли стянула с ноги изуродованный сапог.

– Не могу понять, где он нашел ветки, если бежал по большой дороге и подъездной аллее. Там и деревьев-то нет.

Жена, что называется, уложила его на обе лопатки. Чарлз поднял взгляд на Леви, ища помощи, но главный конюх лишь пожал плечами.

Элли осторожно дотронулась до опухшей лодыжки.

– Более того, - продолжила она свои размышления, - разумнее предположить, что у него уже что-то болело до того, как он сбросил тебя. Должно же быть какое-то объяснение его поведению. Ведь раньше он тебя никогда не сбрасывал?

– Нет, - признал Чарлз.

Элли легонько повернула лодыжку.

– Так не больно?

– Нет.

– А сейчас?
– Она повернула ее в другую сторону.

– Нет.

– Хорошо.
– Она опустила ногу и подняла глаза на Чарлза.
– Думаю, ты мне лжешь.

Чарлз заметил, что Леви и Джеймс благоразумно ретировались.

– Что на самом деле произошло с Уистлером, Чарлз?
– И, видя, что муж медлит с ответом, Элли добавила, не спуская с него пристального взгляда:

– Помни, я упряма как мул, так что не надейся отделаться от меня, не сказав правды.

Чарлз устало вздохнул. Есть, оказывается, свои неудобства, когда жена умна. И уж лучше пусть она услышит историю от него, чем попытается выяснить все самостоятельно. Чарлз поведал жене всю правду, показав ей ржавый гвоздь, который Леви оставил на скамье.

Элли задумчиво крутила в руках перчатки, которые сняла, когда занималась его лодыжкой. Наконец она спросила:

– Ну и чего ты хотел добиться, скрывая от меня правду?

– Я просто хотел защитить тебя.

– Защитить от правды?
– саркастически проговорила она.

– Я не хотел тебя тревожить.

– Ах, не хотел тревожить, - каким-то неестественно спокойным тоном сказала Элли и затем громко, в полный голос, повторила:

– Ты не хотел меня тревожить?

Чарлз подумал, что ее вопль был слышен всем обитателям Уикомского аббатства.

– Элли, любовь моя…

– Не пытайся увильнуть, называя меня "любовь моя"!
– напустилась на него Элли.
– Как бы чувствовал себя ты, если бы я стала врать тебе, когда дело касается столь важных вещей? Ты хорошо бы себя чувствовал?

Он открыл было рот, но Элли ответила за него:

– Я знаю, что бы ты чувствовал! Ты бы так разозлился, что захотел бы меня задушить!

Чарлз подумал, что Элли скорее всего права, хотя и не мог найти в себе силы открыто признать это.

Элли глубоко вздохнула и прижала пальцы к вискам.

– Ну ладно, ладно, Элли, - сказала она себе, - успокойся. Убить его сейчас - означало бы лишь усугубить дело.
– Она подняла взгляд на мужа.
– Я должна взять себя в руки, потому что ситуация очень серьезная и опасная. Но все равно я зла на тебя.

– Да нет никакой опасности!

– Перестань болтать!
– оборвала его Элли.
– Кто-то пытался тебя убить, и, если мы не выясним, кто и почему, все может кончиться для тебя весьма печально.

– Я знаю, - негромко сказал Чарлз.
– Поэтому хочу нанять дополнительную охрану для тебя, Элен и девочек.

– Вот нам-то никакой дополнительной охраны не требуется! В опасности твоя жизнь!

– Я тоже буду предельно осторожен, - заверил ее Чарлз.

– Господи, какой ужас! Ну зачем кому-то понадобилось тебя убивать?

– Не знаю, Элли.

Она снова потерла пальцами виски.

– У меня болит голова. Он взял ее за руку:

– Почему бы нам не пойти домой?

– Не сейчас. Я думаю, - сказала она, выдергивая руку. Чарлз отказался от попыток проследить все зигзаги ее мыслительного процесса.

Элли подняла голову и посмотрела ему в лицо.

– Готова держать пари, что тебя хотели отравить.

– Прошу прощения?

– Заварной крем. Дело не в несвежем молоке. Мсье Бельмон несколько дней пребывал в страшном гневе, когда было высказано подобное предположение.

Кто-то отравил заварной крем. А предназначался он не для меня, а для тебя. Все знают, что это твой любимый десерт. Ты сам говорил мне об этом.

Чарлз ошеломление посмотрел на жену.

– Ты права.

– Да, и я не удивлюсь, что авария с экипажем, когда мы еще были женихом и невестой, тоже подстроена… Чарлз! Чарлз!
– Элли испуганно сглотнула.
– Что с тобой? Тебе плохо?

А Чарлз чувствовал, как в его груди закипает неведомая ему ярость. Кто-то пытался убить его - и это само по себе ужасно. Но из-за того что Элли оказалась, фигурально выражаясь, на линии огня, ему хотелось растерзать неведомого негодяя.

Он смотрел на нее, словно пытался запечатлеть в памяти черты ее лица.

– Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, Элли, - клятвенно заверил он.

– Да позабудь ты обо мне! Убить пытаются тебя! Под влиянием нахлынувших чувств он встал и притянул Элли к себе, напрочь позабыв о вывихнутой лодыжке.

– Элли, я.., ой!

– Чарлз!

– Проклятая лодыжка!
– ругнулся он.
– Даже поцеловать тебя толком не могу! Я… И не смейся! Она покачала головой.

– Не до смеха. Кто-то пытается тебя убить.
– И, протянув руку, предложила:

– Пойдем домой. Нужно положить что-нибудь холодное тебе на ногу, чтобы спала опухоль.

– Черт возьми, как я могу найти убийцу, если я не в состоянии ходить?

Нагнувшись, Элли поцеловала мужа в щеку. Она хорошо понимала, насколько это ужасно - чувствовать свою беспомощность, но как еще можно было его успокоить?