Чтение онлайн

«1, 2, 3, 4. Сложи, чтобы отпереть дверь».

— Думаешь, он про ту дверь на четвертом этаже Больницы? Которая ведет к лифту на криоуровень?

— Вряд ли. Про ту он сам тебе сказал, он знает, что я за ней была. Раз подсказки оставлены для меня, думаю, он имел в виду другую запертую дверь.

— Но у нас больше нет… — начинаю я и сам себя обрываю. На корабле немного запертых дверей, притом большинство из них я могу открыть, используя биометрический сканер. Но есть целый отсек, полный дверей, заблокированных кодом, которого не знал даже Старейшина.

— Двери на криоуровне. Рядом со шлюзом.

Эми кивает.

— Скорее всего.

— Вид-экран у тебя с собой?

Она вытаскивает его из кармана, и я вставляю туда карточку. Эми проводит пальцем по окошку идентификатора. Экран оживает; на нем — лицо Ориона. Поколебавшись мгновение, Эми наклоняется ближе ко мне — так, чтобы видеть экран, но не настолько близко, чтобы нечаянно коснуться.

Ориона едва можно различить в тени. Он сидит на четвертой ступеньке большой лестницы, которая исчезает из виду за ним. Его правая рука нервно, почти тревожно постукивает по колену.

— Где это он? — спрашивает Эми.

Качаю головой, сосредоточившись на видео.

Камера дрожит — Орион настраивает изображение. Голос его звучит мягко, почти ласково.

ОРИОН: Первым делом я хочу сказать, что мне очень жаль Кейли. Я не хотел ее смерти.

— Это он ее убил? — ахает Эми.

Я ничего не говорю, но в живот мне словно камень падает.

ОРИОН: Я ее не убивал. Но это почти целиком моя вина. Она догадалась. Узнала самую главную тайну Старейшины. То, что он не хотел никому раскрывать.

— Что это могла быть…

— Ш-ш-ш.

Орион, замолкнув, с трудом сглатывает, будто волнение мешает ему говорить.

ОРИОН: Эми, ты должна знать — если решишь продолжать поиски, — что убийство Кейли было предупреждением. Ее уже не вернуть, но кое-что я сделать могу. Поменять замки. Старый дурак их даже не проверил.

Орион резко умолкает. Взгляд его становится рассеянным.

ОРИОН: Я больше не знаю, что хорошо и что плохо. С самой ее смерти. Не знаю, нужно ли остальным на корабле знать то, что узнала она. Не знаю, нужно ли ей было знать правду.

Орион садится поудобнее.

ОРИОН: Не знаю, стоила ли ее жизнь спасения корабля.

Он пожимает плечами, будто допуская, что это убийство можно оправдать или хотя бы понять.

ОРИОН: Может быть, да. Может, Старейшина прав. Правда… не уверен, что она кому-то нужна.

Орион заправляет прядь волос за ухо.

Я заправляю прядь волос за ухо.

ОРИОН: Вот почему нам нужна ты, Эми. Ты поймешь. Потому что ты родилась на планете, но успела пожить на «Годспиде». Ты — единственная на корабле, кто может понять, что делать с этой тайной.

Он смотрит прямо в камеру, и мне кажется, будто мы встречаемся взглядами.

ОРИОН: Я видел оружейную. Старейшина показал. Прямо перед… В общем, я начал задавать вопросы. Например: если мы летим с мирной, исследовательской целью, как он утверждает, то почему вооружены, словно отправляемся на войну?

Бросаю взгляд на Эми, но она полностью поглощена экраном. Камень у меня в желудке, кажется, все увеличивается. Ее никогда не устраивало объяснение Ориона, почему он начал убивать замороженных — она считала мысль, будто они будут эксплуатировать рожденных на корабле, его навязчивой идеей. Вряд ли она даже поверила в то, что оружейная вообще существует, хоть Орион и говорит так убежденно.

Он оглядывается через оба плеча, охваченный внезапным страхом. На лице его то ли стыд, то ли испуг. Или даже и то, и другое.

ОРИОН: Значит, что тебе нужно сделать, Эми. Тебе нужно своими глазами увидеть оружейный склад. Ты жила на Сол-Земле, твой отец — военный. Ты должна разбираться в таких вещах. Подумай и представь, каких размеров арсенал должен быть на таком корабле, как наш. А потом сходи и посмотри.

Орион пропадает из кадра, а потом наклоняется вперед, и лицо его заполняет весь экран.

ОРИОН: А, и еще. Чтобы пройти через запертую дверь, нужен код, так? Так вот что я тебе скажу, Эми. Иди домой. Слышишь? Там ты найдешь ответ. ДОМОЙ.

На этом экран гаснет.

Домой? Домой? Какого черта он имел в виду? На Землю? Ага, сейчас. На новую планету? Тоже нереально.

— Может, он хотел сказать, что следующая подсказка спрятана внутри атласа, например? — предполагает Старший.

Ха-ха, Орион, очень смешно. Мой дом — просто книжка с картами мест, в которых мне уже никогда не побывать.

— Может быть, — отвечаю вслух. — Наверное, проверить стоит.

Старший ставит картину на пол — осторожно, бережно — и смотрит на нее через плечо, пока мы возвращаемся из крошечной спальни в ванную комнату, а потом в большую спальню. Лил все еще лежит на кровати, но, увидев нас, подскакивает.

— Вы ее заберете, да? — выплевывает она.

— Нет, — говорит Старший. — Она твоя.

Моргнув, Лил вперивает в него взгляд.

Секунду смотрит на меня, но тут же отводит глаза, похоже, просто не выдерживает моего вида.

— И я проверю, чтобы тебе доставили еду, — добавляет он. — А еще Дока пришлю. Он там новые пластыри разработал, должны помочь.

Мы уходим; Лил кивает, но не встает с постели. Я спрашиваю себя: интересно, вскочит ли она сейчас, побежит ли проверить свою драгоценную картину? Или ей уже и на это наплевать?

Пока мы спускаемся по лестнице обратно на городские улицы, Старший включает вай-ком и начинает отдавать приказы — сначала про доставку еды, потом про лекарства. Он так сосредоточен, что не замечает, что за нашим спуском следит какой-то хмурый человек.