Чтение онлайн

Они поднялись на второй этаж и остановились возле двери, обитой снаружи паркетной доской.

— Я познакомлю тебя с особенным лемургом. Не удивляйся, если вдруг ему не понравишься. Реакцию Криса предугадать невозможно.

— Крис — иностранец?

— Американец. Снимает квартиру, чтобы заниматься научной работой.

Дверь открыл приятной наружности и средней комплекции рыжий лемург лет тридцати пяти. Он сначала бесцеремонно оглядел Геру, потом, так и не поздоровавшись, отвернулся, ногой уперся в косяк.

Крис говорил по мобильному телефону.

— Да… Да… Я понял… Постараюсь закончить… Вы не могли бы секундочку подождать? Ко мне здесь пришли.

Американец прикрыл трубку ладонью, добродушно бросил Никите:

— Привет. Великолепный образчик женского лемургического начала, — он не слишком вежливо указал на нее. — Ее, кажется, Герой зовут?

Гера не дала Нику ответить, хотя ее и не спрашивали, опередила его:

— Да, я Гера. А вы — Крис?

— Крис МакКинг. Проходите, нечего стоять на пороге. Располагайтесь.

Крис изъяснялся на прекрасном русском с едва заметным акцентом. Обычно так говорят попавшие за границу носители языка. Но раз он американский подданный, Гера решила, что случилось с точностью наоборот — Крис давно жил в Петербурге.

В прихожей вешалки не было, вместо этого из стены торчали оленьи рога. Пришлось оставить рюкзак и куртку на табурете. Там же она оставила цифровик. В комнате она осмотрелась: рядом два похожих дивана, низкий журнальный столик, антикварный хозяйский комод и большой плазменный телевизор. И детские обои «с жирафами».

— Здесь раньше жила семья с ребенком?

— Возможно. Крис эту квартиру снимает.

— Крис родился в Петербурге?

— Не угадала. У него ирландские корни, сам живет в Бостоне, а иногда у подруги в Нью-Йорке, если использует Транспорт возле Сестрорецка. Родители Криса, когда тот был маленьким, работали в Ростове Великом. Его предки — специалисты по славянской архитектуре. Поэтому он так хорошо знает русский язык.

— Где ты его откопал?

— В Эрмитаже.

В комнате появился Крис с большим подносом в руках. На подносе кроме трех крупных чашек и упаковки чайных пакетиков лежали плитки темного шоколада. Коробку конфет он удерживал подбородком.

Крис обратился к Гере:

— Пожалуйста, помогите мне — заберите конфеты.

Она освободила его от груза конфет, расставила на журнальном столике чашки с цветочным рисунком.

— Будете чай пить? Если хотите кофе, могу приготовить.

— Лучше чай, но покрепче.

— Тогда берите пакетики и заваривайте. И обязательно попробуйте шоколад.

Некоторое время все просто молча сидели. Гера неторопливо откусывала по небольшому кусочку и медленно пережевывала угощение.

Первым молчание нарушил Крис:

— Вас уже просветили, когда на Земле появились первые лемурги?

— Четыре года назад.

— До недавнего времени я тоже так думал.

— Разве это не так? — Ник оживился.

Смышленые васильковые глаза американца весело вспыхнули.

— Гера, вы чем занимаетесь?

— Созданием интернет-проектов.

— Значит, вы — человек неглупый, поймете меня.

Она моргнула, соглашаясь с лестным замечанием.

— Друзья, у вас найдется немного свободного времени? — вставая, он хлопнул себя по коленям. — Приглашаю всех в зоологический музей.

При всем уважении к музейным коллекциям, зоологический музей никогда не был Герой любим. Обычно она тонко чувствовала ауру помещений, а в этом музее находилось много ободранных шкур, натянутых на муляжи. От обилия останков у нее сосало под ложечкой.

— Можно я не пойду?

— То, что я покажу, вас тоже касается.

* * *

Прежде чем скелет синего кита подвесили к музейному потолку, кит когда-то родился, резвился, размножался и, выполнив данную природой задачу, умер, чтобы после смерти развлекать посетителей. И теперь это громоздкое нагромождение в любой момент могло приземлиться на голову любому туристу. Не случилось этого по причине странной внутренней логики, постичь которую Гера так и не смогла. Видно, тросы, на которых держалась громадина, сделали из титана.

Если бы кит был живым, он наверняка вызывал бы у нее другие сравнения. И чувства бы появились другие — непохожие на брезгливость, которую она мужественно пыталась перебороть.

Крис повел группу скрытыми от посторонних глаз коридорами, куда зевак не пускали. Здесь он был своим человеком и лично знал многих сотрудников. Крис не просто уговорил дирекцию, чтобы им не препятствовали, он организовал для них экскурсию в запасники, куда, как в архивы Ватикана, далеко не всякому удается попасть.

Хранилище произвело на Геру удручающее впечатление: те же скелеты на полках, те же муляжи и расчлененка в сосудах — патология, возведенная в ранг медицинского культа. Не вошедшие в основную коллекцию экспонаты здесь дожидались звездного часа.

Помещение оказалось чистым и светлым, но из-за спертости воздуха Гере сразу же захотелось на улицу.

Американец быстро двигался вдоль стеллажей. В какой-то момент уверенным взмахом руки он достал с верхней полки резиновые перчатки и, не глядя, их натянул.

— Друзья, идите сюда!

Они подошли.

Осторожно, словно младенца, он извлек из коробки увесистый череп.

— Перед вами, друзья мои, ближайший родственник хомо сапиенса — неандерталец. Это особенный череп, своего рода череп-сенсация. Того, кто догадается, в чем его уникальность, угощаю обедом в кафе.

Гера уловила интригу; череп находился в зоологическом музее, а не в Кунсткамере — музее антропологии и этнографии. Похоже, предмет до этого путешествовал из музея в музей. И Крис помогал экспонату занять нужное место.