Юность
Шрифт:
– Тять! – к нему солидно подошёл старшенький, вооружённый великоватым ему лёгоньким ружьецом, взятым с боя в одной из усадеб. Несерьёзное оружье-то, но пора, пора мальца приучать… чай, взрослый почти, девятый год пошёл! Так-то, канешно, ни о чём, но крупной дробью, да в морду, эт хоть кому не в радость – хоть зверя хищного, а хоть бы и похуже – человеку.
– Тять, а мы скока всево расчистили? – поинтересовался он деловито, вытирая обкозявленный палец о штанину, – Я чай, десятины с четыре, а Минька говорит за все шесть!
– Четыре и есть, – солидно кивнул отец, окутавшись клубами дыма.
– А всево скока?
– Никак запамятовал? – фыркнул добродушно отец, – Триста двадцать! Сто шестьдесят, как всем, и за заслуги отдельно.
– Да не… – сын расплылся в проказливой улыбке, – век бы слушал!
– Ишь, слухач! – Серафим пошёл улыбчивыми морщинками, – Ты ето… давай в кучи стаскивай иди, нарубленное-то. Да ето… с опаской гляди! Визжать лишку, как мать, не надо, но и не глядючи руки куда попало не сувай. Здеся стока гадов ядовитых, што и памяти не хватит, всех запомнить-то!
– А мы ето… долго так ишшо будем-то?
– Никак притомился за два дни? – сощурился отец, – Своё жа, не чужое!
– Да не… – старшенький ажно головой для верности замотал, – Чево ж не работать-то? Тёплышко, сыты вкусно, пусть порой и чудно, одеты-обуты… чево же не работать-то в таком разе? Я об вообще! Ну ето… избу когда будем ставить и такое всё.
– Хозяином растёшь! – похвалил приосанившегося сына мужик, – Правильный интерес имеешь!
– Сейчас, – он важно поднял палец, – мы с тобой расчищаем плацдарм!
Звучно слово произнесено без запинки, и Серафим немножечко даже и загордился собой.
– Потом избу не избу, а балаганчик себе соорудим лёгонькой – тока штоб сверху не капало, и любопытные сквозь стены на нас не глазели.
– А нормальную домину сразу? – не удержался сын, – Эко стволин скока! Руби, не хочу!
– Руби, – усмехнулся мужик снисходительно, глядя на мальца сверху вниз, – Ты здеся двух недель не пробыл, да и я не так штобы местный! Где строить можно, да из чево, да прочие иные хитрости – ет не самому надо шишаки набивать, глаза зажмурив и по жизни шарохаясь, а учиться у тово, кто понимает. Ясно?
– Ага… а нас кто учить будет?
– Найдутся, Мить! Я ить не последний человек – чай, в пластунах отвоевал, не пехоцкий! Трофеи имал, да и тово-етово… знакомства, куда ж без них? Всю верхушку здешнюю, которая из русских, самолично знаю, а с Егором Кузьмичём так даже и земляки мы с тобой, так-то. Даже и сродственники мал-мала, хучь и не близкие.
– Из нерусских тоже знаю, – добавил он после короткого раздумья, – но это уж и не знаю, за ково генерала Бляйшмана щитать! Хы!
– Сговорился с кем надо, – уже спокойней продолжил он, – обещалися сами подойти, и работников из машонов пригнать.
– Машоны… – малец зафыркал и поворотился к младшему брату, – а?!
Тот заулыбался в ответ, не отпуская палку с гуляющей по ней забавной медлительной ящеркой, меняющей цвет. По малолетству ему ящерка интересней, и вообще – вот кому раздолье! Пять лет уже – достаточно большой, штоб не у мамкиной юбки вертеться и понимание иметь. Но и не так, штоб работать – так тока, приучаться к труду тихохонько.
А вокруг дива дивные, чуда чудные! Только глаза распахни, и будто в сказке живёшь! Жизнь как скаска, а?!
– Племя такое, – улыбнулся отец, – машоны под матабеле ходили, в рабах. Матабеле, они те ещё злыдни, а ети ничево… работящие. Расчистят нам плантацию, а знающие люди за тем проследят, поживут здеся. Заодно и нас поучат, што и как выращивать и строить.
– Ишь… – озадачился старшенький, – я чай, сильно недёшево такое стоит, тять?
– Да уж не дороже денег! – усмехнулся тот, скрывая озабоченность под напускной уверенностью, – Михаил Ильич, Пономарёнок который, он помочь обещался, но тока тем, кто согласен единым кулаком, а не наособицу, значица.
– Кооперативы! – в небо ткнулся корявый палец, хозяин которого смутно понимал значение слова, но имел почти безграничное доверие к тому, кто его произнёс.
– Доставшиеся нам карты изобилуют неточностями, порой едва ли не фатальными, но в общем и в целом с их помощью можно выстраивать некую стратегию действий. С учётом рудников, рельефа местности и уже имеющихся железных дорог, можно пусть грубо, в первом приближении, но выстраивать достоверные логистические маршруты и предполагать наиболее вероятные места для строительства городов.
– Солидно… – протянул один из бородачей в поддёвке, обозревая карту, и отошёл в глубокой задумчивости.
– Кхе! Все кубышки распечатывать… – пожилой мужчина, скрестив руки на груди, глядел на карту, не мигаючи. Так же, не мигаючи, он перевёл взгляд на Пономарёнка, собравшево уважаемых людей у себя дома.
– С вами или без вас, – спокойно ответил тот, не отводя взгляда. Короткое противостояние… купец заморгал заслезившимися глазами и дал себе зарок не меряться больше, а то…
«– Чисто аспид в обличии человечьем!»
– Мы, – выделил словами Михаил Ильич, – уже начали. Ветераны в большинстве своём согласны на кооперацию, буде от нас пойдёт помощь. А это ни много, ни мало – свыше трёх тысяч участков, расположившихся согласно нашим инструкциям.
– Логистика, говоришь… – переглянувшись, несколько староверов приблизились к карте, – значит, и все они…
– … расположились так, – подхватил Пономарёнок, не двигаясь с места, – што путешествовать можно едва ли не с плантации на плантацию, в самых сложных случаях разрыв составляет не более трёх-четырёх дневных переходов.