Чтение онлайн

“Я люблю Марко.”

“Но зачем, тогда, целовала меня? Если любишь его..”

“А зачем ты целовал меня? Если любишь ее…”

“Что?”

“Я видела то, что между вами было. Это была химия.”

После ее слов, я подумал, что список из 19 безумств лучше заменить на нечто более важное. На одно безумство, которое я обязан совершить, пока не созреет морковь. Я обязан свернуть Морковные Горы ради нее.

Физические ощущения:

Не хочу об этом думать.

Психологические ощущения:

Я знал, что поступил подло. Не хочу копаться в том, что она из-за меня чувствует. Мне важны ее чувства…

42 дня до урожая моркови

За 20 дней я изменила свою жизнь, точнее, она изменила меня. На утро, после той ночи, Саммер улетела в Ирландию, забрав с собой Дэнни и оставив мне кулон. Она почти ничего не помнила, а я не хотела обсуждать то, что случилось. Я выбросила костюм динозавра, навела порядок в квартире, собрала абсолютно все оригами и убрала их в огромную коробку. Мои занятия с психотерапевтом прекратились, я поняла, что он был “ушами и глазами” моих родителей. Более того, узнав, что я, все-таки, поступила на архитектора, а не на врача, они перестали со мной общаться. У Итана было много практики и ночных дежурств. С Оскаром я не виделась с той самой минуты.

Я осталась одна.

Я помыла голову и заварила себе кофе. Открыв балкон, я положила на кухонный стол ноутбук, графический планшет и записную книжку. На мне было белое льняное платье-рубашка, большие черные часы и пластиковые очки. Такое свободное, что вечно спадало с плеча. Резкий порыв ветра сорвал со стены деревянную надпись, под которой висели фотографии на прищепках. Я подняла их с пола и, положив на стол, распутала все, кроме одной. Она была испорчена двумя полосками двустороннего скотча. Эти полоски идеально перекрывали мое лицо и Саммер. Была испорчена одна единственная фотография..! Фотография со мной и Саммер… Сразу после того, как мы поссорились. Я отцепила ее и несколько минут сидела в трансе, рассматривая и пытаясь понять, почему именно эта фотография. Никогда не верила в совпадения…

Желание крепить все обратно – мгновенно отпало. Мне нужно было сосредоточиться на курсах, которые я дополнительно взяла в университете. Но ничего не выходило. Я впала в депрессию и пыталась работать по ночам. У меня появился нервный тик, а еще, я подсела на те таблетки, которые выписал психотерапевт. Сейчас я пила их по одной-две штуки, но каждый день. Выпив 3 чашки черного кофе, я взяла телефон, ключи и отправилась в книжный. Дома не сиделось. Я проводила там все свободное время: читала, пила кофе; пила кофе, читала. 17 книг – неплохо для короткого срока.

Волосы были совсем мокрые и свисали изящными прядями до плеч. Дойдя до книжного, я купила 4-й кофе и попросила добавить кокос. Закрывая стакан крышкой, я отвлеклась на телефон. Звонила Сара. Я отошла к столику у окна и, подумав, ответила.

“Маргарет, рада тебя слышать, ты как?” Встревоженно воскликнула Сара.

“В порядке, а.. что с твоим голосом? Я понимаю, мне следовало раньше к тебе зайти..”

“Ты уже знаешь диагноз?”

“Какой диагноз?”

“Диагноз Оскара – эмоциональная депривация, она приводит к различным последствиям, в данном случае, это снижение потребности в общении и взаимодействии с людьми, одиночество; эмоциональная нестабильность и безразличие; отрицательные эмоции преобладают над положительными. Ты не вкурсе?”

“Я ничего не понимаю,” – пробормотала я.

“Оскар замкнулся в себе, стал вспыльчивым. Он каждые два дня уходит из центра и возвращается под ночь, уверяя меня, что проводит время с тобой. Разве вы не…”

“Он не обманывает.” Я быстро допила кофе и выбежала на улицу поймать такси.

Я проскользнула мимо поста охраны и поднялась на второй этаж. Перед тем, как зайти, я успокоилась и толкнула дверь, она поддалась. Оскар сидел на краю кровати и смотрел в одну точку. На окне белым маркером была написана буква “M”. Наверное, он не услышал, как я вошла. Осторожно присев рядом, я коснулась его плеча, а затем руки. Мой палец случайно соскользнул на шрам. Оскар вздрогнул и испуганно посмотрел на меня. Его кожа стала бледнее, чем прежде.

“Ты не сказал Саре, что я перестала приходить…”

“20 дней.”

“Прости, моя жизнь рушилась шаг за шагом,” жалобно шептала я.

“Я знал, что поступил подло и что ты не захочешь меня видеть.”

“А я каждый день надеялась, что ты придешь, что, даже, если бы я тебя прогнала, то была бы счастлива, потому что увидела, хоть, на секунду…”

Я медленно водила кончиком пальца по его ледяной руке, улыбаясь сквозь слезы.

“Почему ты пришла?” Он, наконец, повернулся ко мне.

“Сара сказала, что ты болен.” Голос дрожал и прерывался.

“Только поэтому?”

“Нет…” Я покачала головой, продолжая натягивать улыбку, слезы скатывались по щекам. “Я б.. без тебя не могу,” – втянув воздух носом и ртом, сказала я.

Мой страх пропал. В голове был чистый лист, кто-то навел там порядок, разложил все по полочкам и не сказал, что теперь будет намного проще признаваться в любви. Некуда больше прятаться. Я не понимала, как произнесла эти слова. Они вырвались случайно. Точнее, я хотела их сказать, но не думала, что сделаю это настолько быстро. А вообще, Оскар никогда не должен был слышать такое от меня, ведь, это сложно, быть любимым, но не иметь возможности любить самому. В какой-то момент это станет “жалостью”, даже, если, на самом деле, не будет ею являться. Я помнила его слова, что “Жалость – плохое чувство! Даже тогда, когда нет ни одного!”

Я, кажется, до конца не осознавала, что происходило. Оскар равнодушно смотрел мне в глаза, ничего не делал и не говорил. Я рассматривала черточки его лица и расстрепанные волосы, как его грудь вздымалась с каждым вздохом, как напрягалась на виске вена, пока он пытался найти нужные слова. Я не сводила глаз, пытаясь разглядеть в нем что-то личное и ранимое.

Он облизал губы и склонился ко мне, слегка касаясь остреньким носом моей щеки.

“Я безумно тебя хочу, но я не могу.. сейчас....”

Мой взгляд был непонимающим, и, наверное, он его понял, но промолчал. Оскар уткнулся лбом мне в плечо; я слышала, как билось его сердце и прерывалось дыхание. Он боялся, боялся говорить мне эти слова, да и не только мне, вообще, кому-либо. Его зрачки расширились, а на лице читалось сочувствие, не знаю почему. Может быть, он сочувствовал себе, что не может любить, а, может, мне, что я видела его таким. Я обхватила его и крепко прижала к себе. Пропуская пальцы сквозь его густые мягкие волосы, я нежно водила ими по голове и шее.