Чтение онлайн

Он ударил по струнам и запел чистым, хорошо поставленным голосом:

Закат, искрясь в речной волне,

В долине догорал,

Когда на белом скакуне

Лорд Гленнен проезжал.

Он в сотню лиг проделал путь,

И выбился из сил,

Но и часок передохнуть

Себе не разрешил.

Не каждому такую весть

По силам донести;

Лишь храбрецу доверят честь

Подмогу привести.

Сомнения отбросив прочь

И в сердце долг храня,

Вперед, в сгущавшуюся ночь,

Он вновь погнал коня.

Чу, что за люди у реки

Оружием звенят?

И почему у них клыки

И так глаза горят?

И рыцарь осадил коня:

"Похоже, нас с тобой

Боится нечисть, как огня,

О Снежногривый мой!

Но сам их Бледный Властелин

Не остановит нас:

Сквозь тьму врагов пробьюсь один

И выполню приказ!"

Леденящий кровь вопль оборвал барда.

– Замолчи, глупец!
– вскричал Себарис.
– Они услышат тебя! Они слышат все.
– Он вскочил с кресла, обводя собравшихся помутившимся от страха взором.
– Разве вы не знаете, что эта песня запрещена?

Гости ошарашенно уставились на него.

Прошло несколько секунд, прежде чем Себарис успокоился и к нему вернулся рассудок. Фолкен помог обмякшему лорду сесть обратно в кресло, а Мелия налила вина в кубок, который тот осушил одним жадным глотком.

– Приношу свои извинения, милорд, если моя песня не пришлась вам по душе, - учтиво произнес бард.

– Твоей вины здесь нет, добрый менестрель, - покачал головой Себарис и тяжело вздохнул.
– Вы прибыли издалека и не можете знать... Давайте лучше оставим эту тему. Кирта сейчас проводит вас в комнату для гостей, где вы сможете отдохнуть с дороги.

– Вы очень любезны, милорд, - с поклоном сказала Мелия, поднимаясь из-за стола.

– Боюсь, одной моей любезности недостаточно, - чуть слышно промолвил Себарис, ни к кому конкретно не обращаясь и как будто разговаривая сам с собой. Трэвису показалось, что в глазах у него снова разгорается огонек безумия, хотя, возможно, то был просто отсвет догорающих в очаге углей. Они попрощались с хозяином, прихватили с собой не успевшие просохнуть плащи и покинули зал вслед за служанкой. Кирта провела их по темному коридору и остановилась перед какой-то дверью, жестом приглашая гостей войти.

– Я умею исцелять раны. Если хочешь, могу заняться твоей, дитя мое, участливо предложила Мелия, покосившись на запятнанную чем-то темным повязку на лбу девушки. Она потянулась к платку, но Кирта резко отшатнулась и ожесточенно затрясла головой, глядя на нее полными ужаса глазами затравленного зверька.

Мелия убрала руку.

– Что ж, не хочешь, не надо, - равнодушно сказала она и отвернулась, но в янтарных глазах мелькнул живой интерес, не укрывшийся от зоркого взгляда Фолкена.

– Похоже, бедная девочка не сумела по достоинству оценить твою доброту, - заметил он с усмешкой, когда служанка, даже не пожелав им доброй ночи, растворилась в темноте коридора.

– Ты прав, - задумчиво кивнула Мелия.
– Знать бы еще почему?

– Послушайте, - прервал их диалог сердитый голос Бельтана, - если вам так хочется, оставайтесь на пороге и обсуждайте хоть до утра мотивы поступков придурковатой девки, а я лично собираюсь войти и скинуть кольчугу, пока она не рассыпалась от ржавчины. Целый день под проливным дождем мало способствует сохранности доспехов.

– И терпения, - заметила Мелия.

Отведенная им комната оказалась такой же сырой и холодной, как и весь дом. Штукатурка на стенах растрескалась, с потолка свисали клочья паутины, очаг был пуст. Всю обстановку составляли несколько лавок, таких ветхих и шатких, что никто не рискнул ими воспользоваться. Вместо лавок они уселись на расстеленные прямо на полу плащи.

Мелия расправила две-три воображаемые складки на платье и капризным тоном спросила:

– Ну, кто-нибудь возьмется мне объяснить, что, во имя Зеи, все это означает?

– Хороший вопрос, - кивнул бард.
– Как я понимаю, ты имеешь в виду прежде всего поведение нашего доброго хозяина? Признаться, я и сам не прочь узнать, с каких это пор в Эридане запрещено исполнять "Гибель Гленнена"? Чушь какая-то!
– Он рассеянно провел пальцем по струнам лютни и недоуменно покачал головой.
– Полнейшая бессмыслица, с какой стороны ни глянь. Одной служанки маловато даже для провинциального лорда. Чтобы содержать в порядке такую большую усадьбу, необходимо не меньше дюжины слуг. Что вообще стряслось с эриданцами? Сначала в городе, потом здесь... Очень мне это все не нравится!

– Мне тоже, - сухо сказала Мелия.
– Но я в любом случае считаю, что нам не следует злоупотреблять гостеприимством лорда Себариса.

– Да уж, - согласился бард.
– Гроза, думаю, скоро кончится. Переночуем, а на рассвете тронемся дальше. Полагаю, он будет просто счастлив от нас отделаться.

До наступления ночи оставалось еще немало времени, и они коротали его, готовясь к завтрашнему отъезду. Бельтан точил меч на оселке, Фолкен полировал мягкой тряпочкой лютню, а Мелия производила ревизию оставшихся съестных припасов, роясь в мешках и негромко напевая при этом какую-то мелодию без слов. Одному Трэвису не нашлось никакого занятия.

– Могу я чем-нибудь помочь?
– спросил он, окончательно измаявшись от безделья.

– Можешь, если не будешь путаться под ногами, - раздраженно проворчал бард.

Трэвис обиделся, забился в угол и сидел там, насупившись и от нечего делать играя своим малакорским кинжалом. Кончилось тем, что он порезал палец и пришел в полное уныние, чувствуя себя беспомощным, бесполезным и никому не нужным. Когда стало совсем невмоготу, он поднялся и направился к выходу.

– Пойти прогуляться, что ли?
– нерешительно сказал он.