За своего…
Шрифт:
Боцман искал тайные контакты Лиса. Его «стукачей», его коррупционные схемы, его любовниц (хотя последнее казалось маловероятным, учитывая внешность законной жены). Он искал места, где Лис, если сгинет, будет обнаружен не сразу. День, два, три. Это даст ему возможность убрать Севера и спокойно свалить в Питер.
Боцману ликвидация Лиса не нравилась с самого начала. Но выследить «объект», подловить его и даже всадить со ста метров в голову кусочек свинцового сплава со стальным сердечником – это одно. А слушать его разговоры, перебранки с женой, вникать в его жизнь, проникать во внутренний мир – совсем другое… Тогда нейтрально-отчужденный «объект» превращается в живого человека с его проблемами, собачьей работой, ревностью и болезненной любовью к молодой вертихвостке… Но, опять-таки, это работа. Никуда не денешься…
Он курил, приоткрыв стекло машины, ел какие-нибудь чипсы, запивал колой. Слушал. Иногда включал двигатель, чтобы охладить салон. Иногда дремал, когда подолгу не было звонков. Терпение – такое же оружие киллера, как высокоточная винтовка…
Дежурный такой-то: «Товарищ подполковник, первомайцы доставили подозрительных труболетов, говорят, есть смысл их к Степной примерить…»
Капитан такой-то: «Филипп Михайлович, можно я дежурством поменяюсь? У меня дома проблемы…» Лейтенант такой-то: «Проверили сто двадцать владельцев “Сайги”, отстреляли стволы, зацепок нет…» Валька Литвинов зовет на шашлыки. Короткие и загадочные, состоящие из одних «да» и «нет», переговоры с некими анонимами, наверное, стукачами. Исходящие на номер жены – «абонент недоступен», «абонент занят», «Катя, где ты ходишь, я тебя по всему городу ищу…» «А чего меня искать, я же не преступник! Ты помнишь наш уговор: ты занимаешься своей работой, а я развлекаю себя сама…»
Боцман сидел и диву давался. Да он несчастный мужик, этот Лис! На хрен ему такая работа, на хрен такая жена? Как Ирка мотала ему все нервы, так и эта… И доведет – он тоже кого-то пристрелит… А голос у него не изменился… Когда он тогда к нему, дураку молодому, пришел и насчет отца предупреждал, у него такой же голос был. Что он ему сказал? Что Валет долго болел, братва думала, он уйдет, а он остался и его могут грохнуть… Предложил рассказать, что там происходит в группировке, и спасти отца… А он послал его подальше. И отца действительно убили… А послушал бы мента, и все могло пойти по совсем другому пути… И, кстати, когда он Гарика грохнул, то как-то очень легко ушел. Так не бывает! Это Лис его отпустил. Потому, что он хоть и мент, но справедливый и знал, что Гарик – мразь первостатейная…
Лис
– Послушай, Катя, ты должна меня понять… Я двадцать пять лет на оперативной работе, я только и делаю, что раскрываю преступления, сажаю всяких ублюдков, у меня уже нервы ни к черту! А ублюдки не переводятся! То были «Колдуны», потом «Волки», теперь вот «Грачи», завтра еще кто-то появится!
– Ну, а я-то тут при чем? – холодно спросила Ребенок. – Ты мне сто раз в день звонишь, проверяешь, не доверяешь, устраиваешь скандалы…
Она не называла его по имени, и это был плохой признак: значит, злится. Супруги Кореневы сидели в новом гриль-ресторане «Сан-Франциско» и ждали, пока принесут стейки. Лис обратил внимание, что Ребенка здесь уже знали. Такие места мало подходят для задушевных разговоров, но зато сюда ее было проще вытащить.
– Да потому, что я все время думаю о тебе! Боюсь за тебя! Мы же по-разному видим этот город. Для тебя это салоны, рестораны, бары, подруги… А для меня – джунгли, в которых хищные звери ежедневно терзают людей…
– Профессиональная деформация.
– Что?! Откуда у тебя такая терминология?
– От подруги-психолога. Но и у меня тоже стала сдвигаться крыша! Тоже развивается мания преследования! Разве это нормально?
«Эта, рыжая, Илона? – чуть не вырвалось у Лиса. – Какой она, на фиг, психолог? Ее с четвертого курса с треском выгнали!» Хорошо, что вовремя спохватился. А то скандал перешел бы на другой уровень: «А, так ты, вдобавок, следишь за мной и моими подругами!»
– Послушай, Катя, давай закроем этот вопрос! Возвращайся домой! – вместо этого сказал он.
– И ты опять будешь мне нервы мотать? – спросила Ребенок, но уже мягче.
Может, потому, что официант Володя принес на мраморных досках ароматные куски телятины.
– Не буду! – искренне сказал Лис и поднял бокал с густым красным вином. – Мирись, мирись, мирись – и больше не дерись! Мир?
Они чокнулись.
– Ладно, Фил, уговорил! – с набитым ртом сказала Ребенок. – Только жить будем теперь по новым правилам!
– Как скажешь, Катюша! – кивнул седой головой Лис.
В яме лицом вниз лежал труп. Даже на первый взгляд было видно, что темно-синий костюм в тонкую полоску стоил очень дорого. Рядом с ямой курили два местных опера и участковый.
– Кабаны раскопали, а я как раз вырубку готовил и наткнулся, – объяснял лесничий – дородный мужчина в потертой форме с блестящими пуговицами. Когда-то похожая форма была у прокурорских, только в петлицах не листья, а щиты с мечами.
– Так часто бывает, – кивнул Лис и подозвал оперативника: – Зачем нам звонили? Это уже не городская территория…
– Не городская, – кивнул тот. – Только начальник решил перестраховаться. Уж больно крупная шишка, и потом, его наверняка из города привезли. Вот, в кармане нашел.
Мысленно чертыхаясь, Лис взял солидную бордовую корочку. Еще крупных шишек нам не хватало. Он раскрыл удостоверение. «Виноградов Игнат Васильевич, заместитель председатедя банка “Золотой круг”»…
Вот и разгадка! Бревно на путях… Дальше не проедешь… Нет, вот вам, проедем! А ведь если бы я тогда поехал, один, без прикрытия – лежал бы рядом!
– Товарищ подполковник, товарищ подполковник! – районный опер деликатно потрогал его за локоть.
– Да, что? – Лис будто вынырнул из мутного и душного забытья.
– Наши действия?
– Поднимайте следователя и занимайтесь, как положено! Осмотр, экспертиза и все такое. А потом мы посмотрим. Причину установили?
– Удушение. На шее и шнурок остался. Черный.
Но Лис уже не слушал, он шел к машине. По дороге в город обдумывал: с какого конца взяться за это дело? Информаторов в банковских кругах у него не было, надо просить Величко… Поможет или нет? А может, у него и нет серьезных агентов…
Прозвонил телефон. Он услышал дыхание в трубке, потом прозвучал голос – громкий и отчетливый, будто говоривший сидел рядом и дышал ему в правое ухо:
– Я тебе «стрелу» забиваю, мусор! Сегодня, на Кривом пустыре, перед свалкой. В семь вечера. Ты меня услышал?
Подполковник Коренев на слух не жаловался. Вообще жаловаться он как-то не привык. И все-таки в первый момент ему показалось, что уши подводят. Это слуховые галлюцинации. Он даже едва не проскочил перекресток на красный свет и затормозил уже за стоп-линией.