За своего…
Шрифт:
– Это кто?!
– Север.
Но Лис уже узнал этот хрипловатый уверенный говорок.
– Ты что, контуженный?! Ты кому звонишь? С каких пор всякая уголовная гниль офицеру «стрелки» забивает?! Рамсы попутал? Совсем, что ли, мозги отсидел в своей норе, пока прятался там целый год?
Лис оскалился в угрожающей злой усмешке, хотя видеть ее было некому, кроме светофора и проходящих мимо пешеходов.
– С тех пор, как эти офицеры стали гнилыми оборотнями!
Несколько секунд Лис слушал, как Север дышит и, кажется, скрипит зубами от ярости. Позади раздался автомобильный сигнал. Пока Лис говорил, красный свет давно успел смениться зеленым, поток тронулся.
– Кривой пустырь, мусор! Сегодня в семь.
Короткие гудки.
Боцман смотрел на экран компьютера, где, запертые в зеленой сетке, прыгали и дрожали звуковые волны. Если он не верил ушам, должен был поверить глазам.
Оба его «заказа» собирались встретиться в одном месте.
Лис проехал перекресток, свернул в «карман» автобусной остановки и выключил двигатель. Спина взмокрела, руки дрожали. Такого в его практике никогда не было. Да и слышать про такое никогда не приходилось. Потому что это было невозможно!
В блатном мире «стрелка» – дело обычное. Если тебе назначили «стрелку», это все равно… Все равно что в былые времена на дуэль вызвали! На кону сразу оказываются честь и жизнь. Уклониться от нее нельзя, и не прийти невозможно, даже опоздание считается проигрышем. На «стрелке» может обсуждаться обычный, текущий вопрос, и тогда она, скорей всего, пройдет мирно. А может – на ней решается спор, или территорию делят, или конфликт разбирают… Тогда она заканчивается стрельбой – кто остался жив, тот и прав, а раз так – то на полном основании и забирает спорный кусок…
Сзади подъехал «Икарус», остановился перед «карманом», требовательно прогудел. Лис никак не отреагировал. Чем чревато связываться с тонированными «БМВ», всем хорошо известно, поэтому водитель автобуса открыл двери прямо посредине проезжей части, наружу стали выходить пассажиры, покорно обходя загородивший дорогу автомобиль. Только похожий на отставного борца массивный мужчина с лицом бульдога, в спортивной куртке, натянутой на животе как барабан, подошел, заглянул в салон, постучал по тонированному стеклу.
– Совесть у тебя есть, слышь, ты?
Не получив никакого ответа, он пошел прочь, бормоча под нос ругательства. Лис не обратил на него внимания. Куда он ехал, куда направлялся только что, это уже не имело значения. Только что у него образовалось новое дело. Очень важное дело. От которого зависела его жизнь и репутация в криминальных кругах Тиходонска. А у сыщика жизнь зависит и от репутации тоже…
В момент, когда «Икарус» закончил высадку-посадку и стал выруливать на полосу, «БМВ» вдруг взревел двигателем, окутался сизым дымом и резко сорвался с места, подрезав автобус и попутный фургон-хлебовоз.
Отставной борец остановился, посмотрел ему вслед, покачал головой.
– Совсем оборзели, сволочи!
Почти те же слова повторил Коленвал сорок минут спустя, выслушав рассказ Лиса.
– Ну, бандюки совсем оборзели!
Гайковерт в его руках коротко вжикнул – раз, другой, третий. Он взялся за переднее колесо, осторожно раскачал, снял с вилки и уложил на пол.
– Да кто такой этот Север?! Это ж, считай, как раньше, в царские времена, какой-нибудь беглый каторжник, босота безродная, прислал вызов потомственному дворянину! Генералу, там, какому-нибудь или князю! – дополнил он, пнув ногой колесо.
– До генерала я все-таки не дотягиваю, – обронил Лис. – До князя тем более. Но это побоку. «Стрелу»-то пропускать нельзя…
– Это точно!
Коленвал смотрел не на Лиса, а на закрепленный в специальной раме полуразобранный мотоцикл. Это был черный «харлей» с высоким рулем и расписанным огненными цветами бензобаком.
– Только тогда с низшими никто не выходил на поединок, могли просто пощечину отвесить, или тростью отходить… А сейчас времена другие…
В дальней части просторного гаража стояли стеллажи с запчастями и инструментами, с потолка свисал небольшой кран-балка. Мотоциклов – собранных и разобранных – здесь было, наверное, с десяток. Все чисто, аккуратно, толково: вон – ящик для ветоши, вон – урна с песком и надписью «Кури сюда!», на стенах красуются суровые советские плакаты по технике безопасности.
– …не придешь, скажут – зассал мент! И все… Ни уважения, ни страха, блатата вслед плевать будет. А по нынешней жизни, могут и в рожу плюнуть… Извини, в лицо!
– Да все ясно! – отрывисто бросил Лис. – Выход один – прийти и обломать ему рога, да всем показать, как с оборзевшими блатными поступают! Я всегда, кстати, так их и учил…
Он замолчал, пригладил короткие, ежиком, седые волосы. И тут же подумал, что все, что он делал, происходило в другие времена. Да и сам он был другим. Моложе, во всяком случае. До определенного рубежа это не чувствовалось, а вот теперь года уже ощущаются… После «крестобойни» он на нервной почве наполовину поседел, а теперь и вторая половина выцвела… И вообще…
– Правильно, так и надо! И никак иначе!
Коленвал подошел к стеллажу, достал из коробки новенький хромированный глушитель, гаркнул:
– Горилла!
С улицы прилетел Горилла в грязном рабочем комбинезоне, огромный и страшный, с синими от татух руками – послушно потрусил к боссу.
– А ну, подержи.
Горилла взял глушитель, приложил к мотоциклу на раме, вопросительно оглянулся. Коленвал смотрел, смотрел. Отошел подальше, опять смотрел.
– Здесь конуса бы хорошо, а?
– Кажись, заказчик про конуса ничего не говорил, – осторожно заметил Горилла.
– Так надо было предложить.
– Я ж не знаю. Он эти просил…
– Ну и дурак, – Коленвал махнул рукой. – И фиг с ним. Ладно. Свободен. Стой!
Горилла, потрусивший было к выходу, остановился как вкопанный.
– Глушак положи на место. Слуг тут нет!
– Извини, Учитель!
Горилла поднял глушитель, положил на стеллаж и убрался. Коленвал продолжал созерцать полуразобранного «харлея».