Чтение онлайн

Тяжело вздохнула и оперлась спиной на стену. Сырой воздух чуть резал по гортани и оставлял неприятный осадок на языке. Куртка предательски пропускала весь холод опоры, и вскоре зубы начали постукивать.

"Берем", - эхом прозвучали в голове слова четверых.

Кто же это?

Мысленно воспроизвела картинку еще раз, в деталях рассматривая лица. Четыре неподвижные фигуры, облаченные в черные брюки с серебряными стрелками, черные туники до колен, подвязанные тонким поясом в цвет стрелкам, узкий рукав три четверти, воротник под подбородок, лицо от глаз скрывает прозрачная черная же навеска, длинные до поясницы волосы собраны в тугой высокий хвост. Ни одной эмоции, почти ни одного движения.

И те двое, что разглядывали меня. Они были в такой же одежде, что и молчаливые тени, отличался лишь цвет - ярко-красный и желтый. Их лица были более живыми, но вряд ли более эмоциональными, ожившие маски. Они или не чувствовали холода, или были к нему приучены. Минус десять и снег их не смущали.

В гарем, на органы, в рабство?

Чем этот замечательный мир отличается от моего старого? Столько же жестокости, подлости и грязи, которых не замечаешь поначалу, окунаясь с головой в волшебный водоворот неизведанного.

Жизнь казалась ожившей сказкой с небольшой горчинкой, появлявшейся во время воспоминаний о родных и близких людях. Я тосковала по ним безбожно, да и тоскую до сих пор. Но я лишь человек, а как любому индивидууму нашей расы, нам свойственно привыкать ко всему, особенно к хорошему.

А чем плохо? Не нужно ежедневно ходить на опостылевшую службу, оплачивать коммунальные услуги, стоя в пробках, вдыхать ароматы выхлопов и бензина. Живи себе, учи интересную магию, ходи в роскошных платьях, позволяй камеристкам обслуживать себя. Но это лишь на первый взгляд той, кто оказался на самом верху.

Бедность, болезни, насилие, неравенство, высокомерие, предательство и ложь - от социальных явлений, к сожалению, не скроешься. Люди везде одинаковые.

И получается равнозначная замена, ничем примечательным не отличающаяся.

Послышалась возня сбоку, я подошла ближе к решетке и осмотрела доступный участок - никого. Раздались шаги.

– Кто живой?
– спросила я, прислушиваясь. Шаги зачастили, и теперь точно можно было сказать, что за стеной кто-то был.

– Давно привезли?
– тихо спросил женский голос.

– Не знаю, я без сознания была,- я чуть не припала к решетке всем телом, обрадовавшись обществу, но вовремя вспомнила об особенностях тюрьмы.

– Отключилась?

– Нет, отключили.

– Сопротивлялась, - горько заключила девушка.

– Где ты?

– В соседней камере.

Возня увеличилась, девушка устраивалась удобнее, если такое возможно на голом камне.

– Меня Саша зовут. А тебя?

– Зачем оно тебе?

– Чтобы обращаться, -немного растерялась от ее вопроса.

– Можешь называть меня Риммой, если хочешь.

– Это твое ненастоящее имя?

– Да, но оно мне всегда нравилось.

Я кивнула. Какая мне разница, что за странности у соседки. Мне вот в детстве хотелось, чтобы ко мне "Ангелиной" обращались.

Какое-то время работало.

– Кто они?
– я замерла в ожидании ответа, может, девушка имеет представление об этих людях.

– Вайреки.

Название ничего не давало, и я уточнила кто это. Девушка нервно хихикнула и принялась объяснять.

Это странные существа в обличье человека тройственны. Два хозяина и один соглядатай, они неразделимы, словно единый организм. Питаются эмоциями и душами, вышедшими из тела.

– То есть? Я не понимаю, каким образом.

– Ты знаешь, зачем мы тут?

– Нет.

– Ясно. Слушай, - Римма на минуту замолчала, выжидая драматическую паузу и начала рассказывать тихим хриплым голосом.
– Это их древний ритуал, вайреки выпускают на ринг двоих, и один из них должен погибнуть в схватке, другому достается приз. Приз, понятное дело, на усмотрение самих вайреков и не важно, что победившему это покажется вовсе не наградой.

– Душу убитого съедают эти монстры, а эмоции?

– Во время боя их более, чем достаточно.

– Ты неплохо ознакомлена с процессом, - улыбнулась я. Хотя улыбаться было нечему.

– Конечно, - сухо ответили за стеной.
– Я выхожу на этот ринг уже двадцать третий раз. И сегодня придется убить тебя, чтобы снова остаться в живых и все еще иметь надежду на то, что меня отпустят.

Сердце больно ухнуло и скатилось в желудок. Меня поразило даже не то, что вайреки такие животные, а то, как эта девушка равнодушно относится к настоящему. Стала относиться. До какой степени нужно набраться отвращения, чтобы и его уже не возникало?

Но волновать сейчас меня должно другое.

Меня убьют. На ринге. И мою душу съедят вайреки.

Никакой романтики.

Или это очередная попытка устранения? Что и кому сделала гостья Грани, что ее так старательно сживают со свету?

Римма молчала, поскребывая ногтями по камню.

– У тебя кто-то остался?
– спросила я, чтобы замять паузу и не думать о грядущем, тем более, что исправить что-то уже не в моих силах.

– Двое детей. Мальчишки, - ее голос даже не дрогнул в улыбке, не блеснул чувствами. Да, где-то там у меня кто-то есть, говорила ее интонация, а может, уже и нету никого, кто знает.

Стало страшно. Ей же уже все абсолютно безразлично и она прекрасно понимает, что ее не выпустят отсюда. Раз за разом Римма будет доставлять пищу для вайреков и отвечать на подобные вопросы десятков людей, которые окажутся недолгими соседями.

Я отшатнулась от решетки, как от чумной, и попятилась к углу, надеясь укрыться там от давящего чувства безысходности.

Что она такое, если даже своих детей забыла, если перестала бороться? Почему не дает убить себя на ринге? Правда думает, что выпустят? Не похоже.