Чтение онлайн

Личный повар вайреков. Бессменный. И следующим блюдом станет моя душа.

Так просто.

Спасите. Каин, где же Вы?

Слезы горькими горошинами посыпались на колени, которые я прижала к себе, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы согреться и занять глухое пространство движением.

Римма все так же скребла ногтями по камню, потом начала напевать незатейливую грустную мелодию, больше походящую на бред сумасшедшей, изредка переходящую в стоны.

Полумрак камеры настигал сознание и порывался вторгнуться внутрь. Часа три или больше я билась с ним, а потом уступила, проваливаясь в сон.

Холодные руки бережно ласкают тело, бегают осторожно пальцами, дотрагиваются до лица, стараясь успокоить и забрать страх и боль. Нежное тепло окутывает плотным коконом, и я невольно вытягиваюсь в этом чистом голубом свете, спеленавшим меня.

Холодные руки бережно ласкают тело, бегают осторожно пальцами, дотрагиваются до лица, стараясь успокоить и забрать страх и боль. Нежное тепло окутывает плотным коконом, и я невольно вытягиваюсь в этом чистом голубом свете, спеленавшим меня.

Как хорошо. Как тепло.

– Доверься мне, - безликий голос мягко касается ушей, баюкает, дарит покой и безмятежность.

Касается губ и перебирает волосы, как шаловливый ветерок.

– Доверься, - голос медленно отступает, и голубой свет тугими лентами впивается в тело, не причиняя страданий. Напротив, теперь он греет изнутри. Теперь он защищает меня.

– Я верю, - прозрачный столб белого света пронзает насквозь, расширяется и...

– Поднимайся!
– пинок по ногам разрывает сон в мелкие клочья.
– Вставай! Пошла!

Единственный источник света - факел у решетки - загораживает высокая худощавая фигура в каком-то подобии формы, она зла на весь мир и на меня в частности, а потому не стесняется в применении физической силы. И, да, эту фигуру нисколько не смущает, что перед ней молоденькая девушка, перепуганная до дрожи.

Я несуразно хлопаю глазами, приходя в себя. Стражник не унимался и, вконец озверев, больно схватил за шкирку и потянул на выход.

Он протащил меня несколько метров по полу, но я вывернулась и встала на ноги, одергивая куртку. За что получила еще один немилосердный удар в живот, заставивший согнуться и заскрипеть от боли.

– Пшла, - выплюнул он мне в спину и ногой помог набрать ход. Я споткнулась и едва удержала равновесие, не полетев носом вперед. На глазах от обиды выступили слезы.

Длинные узкие коридоры, так же пропахшие влагой и плесенью, сменились большим освещенным залом с высокой огороженной площадкой. Я как можно четче запоминала дорогу, повороты, чтобы...ну, вдруг.

С опаской осматривала помещение, ожидая, когда же начнут появляться вайреки, зрители и та девушка из соседней камеры, собравшаяся снова убивать.

Тошнота подкатила к горлу, желудок сделал кульбит, перед глазами поплыло. Тело ныло от жестоких ударов. Но нельзя подавать вида, что подобное отношение задело или обидело, это только разозлит.

Учтивый стражник впихнул меня в зону ринга и, убедившись, что жертва распласталась по каменному полу, разодрав в кровь ладони, довольно хмыкнул.

Черт, похоже ему доставляет огромное удовольствие избивать девушек, не способных дать сдачи.

Через минуту привели Римму. На вид ей было лет тридцать, длинные черные спутанные волосы с разноцветными лентами, засохшая грязь на лице, одежда давно не знала стирки и штопки, и глаза, бесцветные, бесчувственные. В них ничего не было, что свойственно людям. И, глядя в них, я могла поверить, что она давно умерла, только тело по ошибке природы все еще функционирует и несет зло безвинным людям.

Одеревеневшие ноги переступили с места на место.

Девушка заняла место напротив и принялась разминаться: нагибалась, разгибалась, вращала кистями рук, коленями. И любой ее косой взгляд говорил одно: "Я тебя сейчас убью".

Последовав примеру, я тоже начала разминать затекшие мышцы под ехидную ухмылку соперницы.

Вайреки уже сидели у ринга. И когда успели появиться? Ни звука, ни шороха.

Для них были отведены специальные места, что-то вроде каменных трибун, где они могли без помех наслаждаться разыгрывающимся представлением.

Их было все так же шестеро, четверо сидели спереди, двое в желтых костюмах - соглядатаи - сзади.

Я разглядывала их неподвижные лица, все еще не веря в то, что попала в безвыходную ситуацию.

Один из соглядатаев поднялся со своего места и спустился к рингу.

– Кто ты?
– спросил он, резко наклонив голову вбок. Желтая навеска легко шелохнулась от дыхания.

Я растерялась от такого безобидного вопроса: что он имеет в виду? Имя, статус, расу?

Брови изогнулись в насмешке.

– Что в тебе запечатано?
– соглядатай перешел на шепот, словно это могло защитить от подслушивания в молчавшем помещении.

Я замерла немой статуей, уподобляясь теням на трибунах, и оцепеневшим языком водила по зубам.

– Вы меня с кем-то путаете, - все-таки удалось совладать с собой и хоть что-то ответить терпеливо ожидающему мужчине.

– Это ты нас с кем-то путаешь, - равнодушно ответил он, положив руки на пьедестал и упершись в них подбородком.
– Мы видим больше простых смертных.