Чтение онлайн

Когда два немецких связиста обер-фельдфебель Отто Вальтер и обер-ефрейтор Зигфрид Грабе покидали лес и на мотоцикле проезжали мимо расположения этой полицейской роты, то ее командир уже находился в совершенно в невменяемом состоянии.

На седьмой день войны, 20-го мая 1942 года немцы взяли Минск, столицу советской республики Белоруссия. Об этом Артур Любимов и Алексей Карпухин совершенно случайно узнали от пленных красноармейцев. Сержанты, по-прежнему, сохраняли образ немецких связистов радиотехнической службы и действительно занимались радиотехническими каналами связи немецких армий, продвигавшихся на Восток. Но, разумеется, не их починкой и профилактическим ремонтом, и не поддержанием в хорошем техническом состоянии дивизионных, корпусных и армейских ретрансляторов радиоканалов связи, а уничтожением этих ретрансляторов. Когда же возникала возможность, то уничтожением ретрансляторов вместе с обслуживающим персоналом, самими связистами радиотехнической службы вермахта.

На пятый день войны, Артур и Алексей случайно обнаружили, что по их маршруту следования на Восток, как бы существует двухуровневое движение. По утрам по автомобильным и проселочным дорогам Белоруссии начинали двигаться на Восток части немецкого вермахта. Эти воинские соединения в открытом порядке сплошь и рядом занимали все республиканские дороги и таким образом двигались на Восток до позднего вечера, до ужина, а после ужина располагались на ночевку в населенных пунктах республики Белоруссия.

Но как только на землю Белоруссии опускалась ночная мгла, то приходили в движение уже части и подразделения Рабоче-крестьянской Красной армии, которые отдыхали в дневное время суток, а марши предпочитали совершать по ночам, когда немцы спали. Они иногда целыми полковыми или дивизионными колоннами пробирались на Восток по лесным дорогам, но чаще, разумеется, они двигались ротными и батальонными колоннами. Красноармейцы своими ночными колоннами так же, как и немцы, дневными колоннами, спешили на Восток, чтобы поскорее занять свое место в боевых рядах своих товарищей и сражаться с агрессором.

Причем, эти красноармейские части — окруженцы, так со временем представители органов НКВД стали называть боевые части, оказавшиеся в тылу противника, попадали в беду не из-за провинности командиров или из-за того, что уступили врагу на поле боя. Часто это происходило по независящим от самих окруженцев причинам и обстоятельствам. Или они принимали бой с противником, но, израсходовав все боеприпасы, были вынуждены уже в дальнейшем прорываться к своим на Восток с одним только холодным оружие в руках, штыком к винтовке. Или же красноармейские части и соединения, оказавшись не на направлении главного удара армий немецкого вермахта, на флангах были обойдены немецкими танковыми армиями, в результате чего внезапно оказывались в глубоком немецком тылу. Эти части и соединение имели оружие и боеприпасы, поэтому по ночам иногда можно было видеть зарево пожарищ и приглушенную стрельбу из винтовок и автоматов. Это отдельные роты и батальоны РККА совершали нападения на отдыхающие части вермахта, нанося им серьезные потери в живой силе и технике.

В военном ремесле немцы никогда не были профанами или дилетантами. Уже на второй день войны немецкое Верховное командование знало о существовании крупных и боеспособных вражеских воинских соединений, бродивших по их тылам, и об их ночных маршах и бросках на Восток. В целях наведения должного порядка в своем тылу, ликвидации крупных бродячих соединений противника, немцы сформировали специальные разведывательные группы. Эти разведгруппы двигались на мотоциклах или бронетранспортерах, ежевечернее проводя операции по выявлению крупных соединений противника в своих тылах. Они определяли месторасположения таких вражеских соединений, а также дороги, которыми те двигались на Восток на воссоединение с Красной Армией.

Затем на выявленные группы красноармейцев разведгруппы наводили штурмовую авиацию и бомбардировщики Люфтваффе. Немецкие штурмовики и бомбардировщики подвергали бомбоштурмовому удару выявленные цели и совершали вылеты на красноармейские колонны до тех пор, пока, они не разбегались и не рассеивались на окружающей местности. Только после нанесения бомбоштурмовых ударов в дело вступали наземные части вермахта, которые уничтожали мелкие и разрозненные части противника или же просто собирали и брали в плен красноармейцев, потерявших своих командиров.

Но, когда Артур Любимов и Алексей Карпухин, три дня назад покидали Брест и Брестский район, то сразу же, не размышляя, направились в Минск. Они еще были тщеславными молодыми людьми и полагали, что именно в Минске, столице советской Белоруссии, находятся части регулярной Красной Армии, которые только и ждут, чтобы молодые сержанты Любимов и Карпухин пополнили бы их ряды. Свой мотоцикл К72 они на скорости гнали по дороге Брест — Минск, которая в то время была отлично вымощена булыжником и брусчаткой, или была покрыта хорошим гравием. Парни особо не смотрели по сторонам и были стопроцентно уверены в том, что сегодня правда лежит на их стороне.

Алексей Карпухин, который сидел в мотоциклетной коляске, постоянно бубнил под свой нос о том, что это не дело, ехать на таком хорошем и мощном боевом мотоцикле и не иметь даже плохонького МГ-34 к нему. И добубнился, подумал Артур, когда услышал, как им в спину зачастил ДП, на полном автомате он выполнил мотоциклом маневр ухода из-под пулеметного обстрела, прямо с дороги нырнув в лесную чащу. Там он схватил свою СВТ40 и вместе с Лехой снова полез на дорогу посмотреть, кто же это глаз на них положил и пулеметным огнем попытался отправить на небеса. К тому же Артура волновал и вопрос этики, ему очень хотелось увидеть лицо человека, который мог бы встретить их лобовой пулеметной очередью, но почему-то стрелял в спину.

С обочины дороги было невозможно рассмотреть пулеметчика, стрелявшего им в спину, он находился за выдававшимся вперед кустарником. К этому времени Артур и Алексей немного успокоились, они вспомнили о том, что на них сейчас была одета форма немецких солдат, и поняли, что по ним могли стрелять и красноармейцы. А входить в боевое соприкосновение с этими ребятами им было бы не с руки. Но в этот момент на дороге послышались приближающиеся к ним, чьи-то цокающие голоса. Вскоре из-за кустарника дороги показались два человека, но они не были красноармейцами, на их плечах были кургузые пиджачки и мятые брюки, столь любимые местными борцами за белорусскую свободу. Что обоим сержантам напомнило о том, что эти области Белоруссии были присоединены к советской Белоруссии всего два года над. Один из молодчиков на плече нес ДПМ, а второй в руках тащил немецкий карабин. Сержант Алексей Карпухин вскинул свою снайперскую винтовку к плечу, тут же прогремели слитно два выстрела и местные борцы за свободу легли на мостовую брусчатку, широко раскинув руки.

Никаких документов и никакого другого оружия на этих молодчиках не было, Артур за ноги оттащил их в кустарник, там и бросил. Затем он вернулся к мотоциклу, к турели коляски которого Алексей Карпухин пытался приспособить РПД. Но советское оружие категорически отказывалось крепиться к немецкой турели, поэтому Алеха снова принялся бубнить о немецком МГ-34, теперь уже сам, приспосабливаясь к тому, чтобы с немецкой коляски вести огонь из советского пулемета.

Когда они подъезжали к Кобрину, то по дороге Брест — Минск уже сплошным потоком двигались немецкие войска. Опять-таки никто из немецких офицеров не обращал ни малейшего внимания на пару военнослужащих радиотехнических войск связи, которые ехали в общем потоке войск на трофейном мотоцикле и с трофейным советским пулеметом. Пару раз к обер-фельдфебелю Отто Вальтеру подходили пехотные офицеры и пытались у него купить эту интересную трофейную игрушку — ручной пулемет Дегтярева. Первоначально обер-фельдфебель им отказывал, чем вызывал у офицеров явное неудовольствие.