Чтение онлайн

Но, когда обер-фельдфебель Вальтер начал предлагать офицерам поменять советский пулемет, хотя бы на старенький, МГ-34, то те уже не соглашались. РПГ они хотели приобрести лично для самих себя, а поменяться пулеметами, это уже было совершенно другим делом. МГ-34 же принадлежали вермахту, а значит государству, немецкие офицеры пока еще не научились свое частное путать с государственной собственностью, но они уже не обижались на обер-фельдфебеля за искусно прикрытый отказ.

За городом Березой Артур и Алексей продемонстрировали свое техническое умение по настройке работы ретранслятора штаба 221-й охранной дивизии вермахта, чьи полки в этот момент двигались по дороге Брест — Минск, особенно хорошо поработал обер-ефрейтор Зигфрид Грабе. Внезапно в штабе этой дивизии вышел из строя ретранслятор радиоканалов связи, а командиру дивизии, генерал-лейтенанту Пфлюгбайлю, срочно потребовалось связаться с командующим 2-й танковой армии с генерал-полковником Рудольфом Шмидтом. Сколько времени дивизионные связисты не бились с ремонтом этого ретранслятора, ничего хорошего у них не получалось.

Тогда генерал-лейтенант Пфлюгбайль вспомнил о том, пару часов назад что неподалеку от штаба дивизии он видел двух связистов радиотехнической службы, ехавших на трофейном мотоцикле и с трофейным пулеметом. Он вызвал командира разведбатальона своей дивизии и ему приказал, срочно разыскать и доставить в штаб дивизии связистов на трофейном мотоцикле. Через десять минут обер-ефрейтор Грабе уже разбирал ретранслятор в поисках дефекта. Ему пришлось действительно повозиться с этим ретранслятором, так как дефектом оказался антенный вход, только его полная замена позволила ретранслятору снова заработать, а генерал-лейтенанту Пфлюгбайлю переговорить с генерал-полковником Рудольфом Шмидтом.

Генерал-лейтенант Пфлюгбайль просто так из своего штаба чужих связистов не отпустил. Во-первых, он написал благодарственное письмо их командиру роты, а во-вторых, обоих связистов наградил "почетной пристежкой пехотинца", которая хотя и была поощрительной, но первой немецкой наградой обер-фельдфебеля Отто Вальтера и обер-ефрейтора Зигфрида Грабе.

Когда обер-фельдфебель Отто Вальтер и обер-ефрейтор Зигфрид Грабе 20-го мая 1942 года приблизились к знаменитым Барановичам, где в годы 1-й Мировой войны располагалась Ставка Верховного командования Российской Империи, то еще в пригороде они от военнопленных красноармейцев услышали о том, что сегодня немецкие войска вошли в Минск. У парней моментально исчез всякий энтузиазм и желание ближе познакомиться с Барановичами.

Моментально их дальнейшая поездка по маршруту Брест — Минск потеряла всякий смысл и цель, им больше было незачем теперь стремиться и в Барановичи, который тоже в этот день склонил свою голову перед немецкими оккупантами. Они не поехали и в село, располагавшееся неподалеку от дороги, всего в каких-то пяти километрах от дороги. А ночевать парни расположились в скирдах скошенного сена, разбросанных на небольшом поле вблизи дороги.

Где-то в районе трех часов ночь эта ночная тьма внезапно озарилась вспышками артиллерийских залпов батареи из четырех 76-миллимиметровых орудий. Когда Артур и Алексей протерли глаза, то увидели эту артиллерийскую батарею, которая располагалась всего в пятистах шагах от их скирды, в которой они спали. А орудия батареи вели прицельный огонь по селу, в котором и расположились на ночь два полка 221-й охранной дивизии генерал-лейтенанта Пфлюгбайля. Затем в районе села послышались крики "ур-ра-а" и частая винтовочная стрельба.

Утром сержанты увидели четыре орудия без замков, а также около десяти снарядных ящика без единого снаряда в этих ящиках.

Таким образом, сержанты Артур Любимов и Алексей Карпухин на собственной шкуре вначале почувствовали и только потом узнали о существовании двухуровневого движения войск на Восток.

Принимая во внимание тот факт, что в случае раскрытия их истинных личностей любой из воюющих сторон, немцами ли или красноармейцами, они получат один и тот же приговор — расстрел на месте. Артур Любимов и Алексей Карпухин, как только узнали о том, что Минск захватили немцы, тут же съехали с основной магистрали Брест — Минск — Смоленск — Москва и начали передвигаться на Восток белорусскими проселочными дорогами и полным бездорожьем. И намеревались они это делать до тех пор, пока мотоциклом можно было бы еще пользоваться. До этих же пор они намеревались также оставаться в форме немецких связистов.

Мотоцикл давал им возможность относительно быстро продвигаться на Восток. Вот тогда-то Артур и Алексей оценили высокие качества и высокую проходимость тяжелого боевого советского мотоцикла К72. В течение недели между 20-м — 27 го мая 1942 года особо сильных дождей в Белоруссии не было, дороги были хорошо подсохшими и проходимыми. Но в белорусских лесах всегда можно было встретить дороги, которые оставались непроходимыми даже в самое засушливое время года. А иногда, чтобы обойти какую-либо деревеньку, уже занятую немцами, не воспользовавшись той или иной дорогой, означало, что нужно было бы делать стокилометровый крюк. Вот и приходилось им обоим корячиться, вытаскивая этот мотоцикл из очередной болотной трясины или совершенно размытой каким-либо потоком дороги. Но следует честно признать, что К72 большей частью самостоятельно справлялся с дорогой и позволял проезжать на Восток от 10 до 30 километров в день. Правда, к сожалению, эта дорога не всегда была прямолинейной, иногда приходилось уходить на двадцать — тридцать километров в сторону от дороги, чтобы затем, вернувшись на нее, продвинуться еще на два километра вперед.

Через три дня такого путешествия, Артур Любимов посмотрел на своего напарника и понял, что немецкое время их жизни снова подошло к концу, в бензобаке мотоцикла закончился бензин.

Чтобы дальше пробираться на Восток им следовало бы лучше снова превратиться в красноармейцев. Да и внешне выглядеть они стали так, как должен был выглядеть простой красноармеец, выбирающийся из окружения. Волосы на их головах неприлично отросли и превратились в деревенские лохмы, через могучую щетину на щеках и подбородке не было видно никакой кожи. Да, и к тому же немецкая форма на парнях сильно поизносилась, во многих местах она было порвана и истрепана до крайности. Теперь ни один человек, посмотрев на них, не признает в них представителей арийской нации. Артур мысленно и высказал все это своему другу и напарнику Алексею Карпухину. Тот в ответ посмотрел на Артура Любимова, чему-то улыбнулся, и полез на дно коляски за сидором, в котором была упрятана их красноармейская форма.

Через пятнадцать минут красноармейская форма снова была на их плечах и сидела на них так, словно стала их второй кожей. Правда, в плечах и в груди она уже немного им жала, но на бедрах имелась слабина, а вот башмаки с обмотками Артур и Алексей решили не одевать, немецкие сапоги в белорусских лесах оказались более комфортными и удобными, чем красноармейские башмаки в белорусских лесах. На поясных ремнях им пришлось просверлить две дополнительные дырочки, чтобы красноармейские галифе не сваливались по ходу движения. Только свои немецкие документы, почетную пристежку немецкого пехотинца и письмо командира 221-й охранной дивизии с благодарностью, они убрали в свой сидор на самое дно, подальше от чужих и любопытных глаз, в вдруг они когда-нибудь пригодятся.

Загнав ставший родным домом мотоцикл поглубже в кусты, сержант Артур Любимов взял на плечо обе винтовки СВТ40 и по обочине проселочной дороги направился на Восток. Вслед за ним поспешил сержант Алексей Карпухин с ДПМ на правом плече, готовый в любимую секунду поддержать огнем своего боевого товарища. В этот момент они оба и одновременно подумали о том, насколько это было удобно им мысленно переговариваться. Каждый из них знал и видел все то, что видели глаза товарища, не шевеля губами, они могли передать друг другу любую информацию, а мысленное сканирование позволяло им видеть, что происходит в круг них.

Следующую деревню, а в ней были немцы, они обошли далеко стороной, лесом. Сельчане сами придумали, как предупреждать своих красноармейцев окруженцев о том, что немцы находятся в деревне. На высоких шестах они вывешивали, якобы, для просушки только что постиранное постельное белье. Во многих случаях это предупреждение срабатывало, но бывало и такое, что доведенные до крайности и полностью истощенные красноармейцы заходили в деревни, с вывешенным для просушки бельем, за продуктами.

Во всяком случае, Артур и Алексей стояли на околице такой деревни и наблюдали за тем, как немецкая рота неторопливо разворачивалась, чтобы взять в окружение и прикончить группу красноармейцев на ее западной стороне. Эта группа вышла из леса и почему-то сразу же отправилась в деревушку без предварительной разведки, не обращая ни малейшего внимания на шесты с постельным бельем, отлично видимые с любых сторон деревни. Сейчас два немецких пулемета вели отсекающий огонь по группе, но позволяя красноармейцам от земли отрывать головы и вернуться в лес. Два отделения немцев с обеих сторон продвигались к лесу, чтобы там, у леса объединиться и окружить этих несчастных парней.