Чтение онлайн

– Разве что своё платье. Идите, воду могу слегка подогреть. За кустами неглубоко, сделаю приемлемой температуры. А то вас за нищенку примут: запах тот ещё!

Мериам в сердцах схватила ведро с грязной водой и, позабыв о больной ноге, попыталась облить профессора. Вышло частично. Больше всего пострадал пол.

– Идиотка!
– отфыркивался Шардаш.
– Если по вашей милости с палочкой что-то случилось, утоплю.

– Значит, от меня воняет?!
– раскрасневшись от возмущения, адептка пошла в атаку.
– А как же сладко пахнущая кожа? Или за сутки стухла? Если хотите знать, ночью вы благоухали не розами.

Профессор с шумом втянул в себя воздух, шагнул к Мериам и ухватил за шкирку. Одним движением перекинув её за спину, Шардаш направился к реке. Поздно сообразившая, что возмущаться надо было тише, адептка пробовала извиниться, предлагала заняться ядами, но профессор не слушал. Выбрав самое глубокое место, он швырнул туда ношу, развернулся и ушёл.

Мериам не утонула, хотя с испугу наглоталась воды. Отплёвываясь, вынырнула и поспешила выбраться на берег. Всего за пару минут она успела продрогнуть до костей.

Отжимая волосы и подол платья, адептка гадала, можно ли вернуться в дом, и шутил или нет Шардаш, говоря о запахе. Положим, по-настоящему она мылась около недели назад, но в летнем домике профессор сам привёл в порядок её волосы и частично тело. Засомневавшись, сама себя понюхала. Есть немного, но не более, чем после пробежек у Идти. Или нюх оборотня не вынес даже лёгкого запаха грязи и пота?

Стуча зубами, Мериам решила рискнуть и осторожно побрела к дому.

Шардаш, вопреки ожиданиям, не поджидал на пороге, его вообще ни в комнате, не в сенях не было. На постели валялась длинная женская рубаха. Не по погоде, но сухая. Покосившись на дверь, Мериам взяла её и юркнула за занавеску из сохнущего белья.

– Явилась, ламия?
– Шардаш бесцеремонно прервал процесс одевания и вторично поволок к реке.
– Вижу, нога уже не болит. Это хорошо.

– Не надо меня топить!
– взмолилась Мериам.
– Я сожалею, мэтр, честно-честно сожалею о своём поступке.

– Не утопить, а язык отрезать?
– милостиво предложил профессор, встряхнув свою ношу.

Адептка замолчала и сдалась на милость судьбе. Странно, в этот раз её не кинули в омут, а оставили перед зарослями ивняка. Видя, что Мериам, не понимает, Шардаш толкнул её к реке, всучил комок мха и пообещал принести рубашку и плащ.

Не желая перечить оборотню, судя по всему, из не самого мирного клана, иначе стал бы профессор им так гордиться, адептка спустилась к воде и попробовала рукой - тёплая. На грани, но тёплая. Вздохнув, Мериам разделась и, используя мох вместо мочалки и мыла, привела себя в порядок. На всякий случай стояла спиной к берегу, памятуя о том, что Шардаш вернётся.

– У всех рыжих людей такая кожа?

Пискнув, Мериам присела на корточки, обхватив руками грудь. Воды оказалось по шею.

– Или это от холода проступили синие прожилки? Ладно, выныривайте, а то мышцы сведёт. Платье висит на кусте. И я придумал, чью личину вы примите в Бонбридже.

Прошла, наверное, целая вечность перед тем, как Мериам решилась выпрямиться и обернуться. Шардаша не было, зато появились рубашка, плащ и мыльный корень, который адептка по известным причинам взять не успела. Это частично объясняло, зачем профессор спустился к воде: так бы Мериам корень не увидела, не смогла вымыть волосы и постирать нижнее бельё.

Закутанная в плащ, с красным носом: осень же, воздух холодный, - адептка короткими перебежками добралась до дома. Она застала Шардаша за интересным занятием: он будто грел в руках кристалл. Тот светился едва заметным голубым светом, то вспыхивая, то погасая.

Профессор мотнул головой к огню, но Мериам сначала повесила сушиться одежду. Бельё стыдливо запрятала подальше. Без него адептка чувствовала себя неловко, будто голой. А ещё беззащитной. Сразу вспомнились школьные уроки истории о диких временах, когда женщины стоили меньше скота.

– Яды вас дожидаются, - напомнил Шардаш.
– Элементы для противоядия в лесу все есть, далеко ходить не надо. Потом, когда приготовите, выберу какую-нибудь ягоду и проверю, подействует ваше снадобье или нет. Не на себе, разумеется.

Мериам предложила придти на пересдачу. Выходить из тёплого дома не хотелось, травиться - тоже.

– Не сомневался даже, - хмыкнул Шардаш.
– Вы и в тот день бы не сдали: первое задание выполнили неправильно. Ладно, тогда высшие тёмные разумные существа. К ним относят демонов, вампиров, оборотней... А, в Преисподнюю остальных, по Бонбриджу точно не шляются. Отличительными чертами всех выше перечисленных является разум. Ики!
– начавшая дремать у огонька адептка вздрогнула.
– И наличие различных ипостасей или обличий, которые они принимают вне зависимости от внешних факторов, как то: лунный свет, ночь и прочее. Демоны - разговор особый. Они стоят на вершине иерархической лестницы Тёмного мира и выделяются как особая раса. Как вычислить демона в толпе? Он высок, плечист, походка решительная. Цвет кожи, глаз, волос значения не имеет, если он в облике человека, разве что скулы. Высокие скулы, Ики, и высокий лоб. К сожалению, девушкам часто нравятся демонические черты лица. Голос всегда низкий, грудной. Что таким голосом можно делать?

– Чары подчинения и любовные чары, - пробормотала Мериам, а потом вспомнила: - Я видела демона в 'Бравом петухе'! Он убил офицеров, которые... которые меня... Словом, вели себя неподобающе.

– Значит, вы ему нужны, - отчеканил Шардаш, - и я что-то в вас просмотрел. Глаза оборотницы - и четвертькровка. Ну-ка, повернитесь и замрите. Реакцию не сдерживайте, всё испортите.

Профессор отложил кристалл, замер и, запрокинув голову, выдал протяжную руладу, заслышав которую, люди предпочитали скорее закрыть все окна и двери. Вот и у Мериам похолодело сердце, а рука потянулась к кочерге - единственному доступному оружию.

– Светлая, - мотнул головой Шардаш, оборвав песню.
– В человеческом обличии звучит, конечно, фальшиво, но реакция характерная. Не сбежать, а защищаться. И зрачок сузился, глаза позеленили: услышали угрозу. Были бы полукровкой, оскалились бы. Чистым оборотнем... Впрочем, самки на самцов не нападают, боятся. Только если семью защищают. А так зубы покажут, вокруг походят и без боя уйдут. Однако тёмного ничего. Ума ни приложу, какой толк из вас можно извлечь? Была бы библиотека под рукой!
– досадливо вздохнул профессор.
– До орденской только недели через две доберусь.