Чтение онлайн

Я поднимаю три пальца. Серёга качает головой и уходит.

Пришёл Артур, обработал какой-то вонючкой морду. Наклеил пару пластырей. Никаких вопросов. Только и сказал:

– Не ссы... ебло отрастёт. Не так уж и серьёзно тебя отделали... я тут видывал и хуже.

К обеду захотелось выйти.

Легко сказать "не ссы", а если нужно?? Хе-хе, ну вот я уже и шучу - жить буду. Иду ссать. Опять с кровью. Ходить хуёво. Канцелярия. Потолок. Циклюсь на Воробье. Продумываю, как его задавить. В голову ничего не приходит. Лежу, жалею себя. Охота выпить. Охота нажраться и проснуться дома. В Калуге. И чтобы солнце сквозь занавески по полу квадратом. Жена. Я уже полгода не видел жену. Ей не место в этом проклятом крае. Я ощущаю себя разломанной куклой, у которой на настоящий момент живое только одно...ненависть.

"Жену - отставить. И Калугу - отставить. Воробей, тебе пиздец... я не знаю как, но пиздец... я узнаю... я обязательно узнаю, как, и устрою тебе его... я обещаю тебе, Воробей... я из тебя колибрей, блять, понаделаю"

Пришёл Серега.

Принёс водки. Палёная китайская гадость с названием АНТ. И "Куки" - воды минеральной местной

(кстати, охуительная вода... вот чо там было пиздатым, так это "Кука"... кто был - не даст соврать).

Наливает мне водки.

–  На... ёбни... бойцы с ужина жратву принесут. Я тебе бульонных кубиков принёс. Щя, бульёну и водки... и жди... придём после отбоя. Молчи и слушай. Понял??
– он деловито кипятит бульбулятором из подков (у меня их полканцелярии ...конфискованных) воду и делает бульон. Я молчу.

А хули говорить. Самому не до себя.

"Комбат уже в курсе, наверное. Меня отъебошили. Рота неуправляема... приплыли, блядь. Доверили роту сопляку. Да и по хуй... Воробью военник сожгу, блядь... последним уволю, гниду. Всё равно в роте больше некому командовать. Не Батону же."

Как и говорил Серега, приносят бойцы жратву. Явно на закусь. Рыба, зелёные помидоры, килька в томате. Бойцы - Серегины, не мои.

Вечером, после отбоя, приходят гости.

Мурад Аушев. Племянник того самого... но какой-то дальний. Съебался от семейства по одним ему ведомым причинам аж на край света. Командир второй роты. Лучшей роты батальона. Чурка?? По происхождению - да, а если поразмыслить, то брат мне, поближе многих русских.

Серёга с Коляном. Колян переводился в первый батальон. Потом вернулся. Братаны они родные с Серегой. Вместе учились в ЛенПехе, вместе распределились.

Начштаба капитан С.. Мало я с ним общался. Толковый мужик.

Слава Фурин, кадровый взводный у Мурада.

Лимон. Здоровенный двухгодичник, пиджак из первой роты.

Артур - начмед батальона. Как потом выяснилось, фанат рукопашки.

Сели за стол. Я на месте ротного уселся, конечно. Молчат все. Серега кружки поставил. Начштаба, наконец, прорезался.

–  Ну, что... с крещением тебя, лейтенант... раз тёмная... значит, давишь роту... это хорошо... товарищи офицеры, - поднимает кружку. Все повторяют. Я не отстаю. Пить разбитыми губами больно, водка обжигает, но, как ни странно, эта боль приносит с собой заряд бодрости, и нытьё битого тела отступает на задний план. Закусываем. Опять молчанка. Как хороним кого. Серега опять наливает.

– Алексей... дай команду, чтобы роту изнутри закрыли на замок... и ключ сюда... у тебя закрывается рота на замок, или только щеколда??
– Мурад.

– Дневальный.

Стучатся.

– Роту на замок, ключ сюда. Минута времени.

Дневальный быстро приносит ключ.

– Ну, что... - Сергей разливает, - давайте ещё по одной, и - поехали.

Тяпнули.

– Алексей... ты присутствовать присутствуй, но сам ни во что не лезь. Вообще. Понял?? Ещё успеешь, - напутствует Серега, и мы выходим из канцелярии. Водка меня попустила. Я ощущаю себя гораздо лучше. Заплывший глаз мешает. Нутро ещё болит, но жить можно.

Начштаба зажигает в располаге свет и орёт:

– Рота, подъём... форма номер раз, повзводно становись...

Взлёт, как в училище. Я такой скорости подъёма давно не видел. Все напряжены. Понятно, что будет разбор.

– Молодёжь до года - шаг вперёд. Напра-нале-вО! Марш в сортир, сушится... бегом, бляди...

Полроты ушуршало. Остались перцы. И Бондарь в их числе. Не повезло.

– Товарищи солдаты...
– начштаба спокойно прохаживается по взлётке, - вы показали свою организованность в солдатском беспределе... и мы, офицеры батальона, это оценили... поэтому мы пришли к вам, - капитан С. сдёргивает дужку с ближайшей кровати и второй взвод начинает потихоньку щимиться в третий, - что бы показать, что такое офицерский беспредел. Аушев на выходе - работаем!!

Как только прозвучало слово "работаем", началось то, чего я никак не ожидал. Мурад остался рядом со мной, а остальные офицеры ринулись в располагу. Бойцы в белухах прыснули в рассыпную. Над ними мелькнула дужка и послышался некислый шлепок в мякоть с первым воплем боли. И поехало. Мурад не пропускал никого из избиваемых к сортиру, дабы те не смешались с молодёжью. Сортируй их потом. Матюги и вопли. Серёга кого-то колошматит дужкой... рядом начштаба занят тем же. От Лимона просто уёбывают, запрыгивая одним движением на второй ярус. Шконки летят в разные стороны... тумбочки и табуреты тоже. Злые рожи, крики, кровь. Стадо безумеет, и Мураду их не сдержать. Ковыляю в канцелярию, хватаю "замполита" - дубину, и выскакиваю назад. Мимо мчится с разбитым еблом Щеглов. Хуярю его по ногам,падает. Подлетаю. Виноват или нет - по хуй... сейчас м о и бьют и х - это всё, что мне нужно знать. Ннаааа... Он прикрывает башку, и дубина врезается в плечо. Птица орёт.

Избиение оканчивается тем, что я стою на дверях сортира с дубиной. По углам жмутся отпизженные. Где-то среди них и Бондарь. Потому что не бывает так, что за похуизм никогда не платишь. Знал ведь? Знал. Солдат есть солдат. Вот такая вот сермяжная правда... у него своя... и у меня своя.

– Товарищи офицеры!!!
– начштаба, с одышкой. - Прошу... всех... в канцелярию... фууух... Слава... да оставь его... хватит уже.

Мы заходим в канцелярию. Серега наливает в кружки. Рука трясётся - адреналиновый откат пошёл. Костяшки кровянят.