Зачем?
Шрифт:
– Не беспокойтесь, - сказал Ленин, - нас никто не слышит, и батарейка не сядет. Я тоже кое-что умею. В конце концов, электрификацию всей страны придумал я. С товарищами, - добавил он.
– Я, Владимир Ильич, так жить не хочу, - решительно сказала Мария.
– От вас теперь мало что зависит. Разве что найдётся противоядие...
– А это возможно?
– разволновалась Мария.
– Всё возможно. Никто не может выдумать ничего, что отсутствовало бы в Природе. Всё есть, всё предусмотрено.
– Так почему вы не скажете мне всю правду?! Вы же так любите правду!
– закричала Мария.
– Вы же должны знать - где мои пропавшие сотрудники, есть ли противоядие и где оно, вы же... там... сверху всё видите!
– Так я это заслужил, дорогуша. А вы ещё нет. Вы ещё не расплатились за беспечность. Ваш урок ещё не выучен, а я давно зарёкся вмешиваться в чужие уроки. Я могу только чуть-чуть приоткрыть вам глаза. Я ведь приоткрыл?
Сердце Марии колотилось в горле. Она задыхалась от ярости, от беспомощности, от миллиона чувств и ничего не могла поделать с невероятным собеседником, беспардонно взявшимся учить её уму-разуму. А его экскурс в православие! Кто бы говорил!..
– Мария Ионовна! Прекращайте сердиться! Не надо так пыхтеть в трубку! И постарайтесь не разбить ваши телефоны. Пригодятся.
– Спасибо!
– прорычала Мария и отключилась от беседы.
Не оглядываясь на Мавзолей, она пошла к Васильевскому спуску. Наступила душная июльская ночь. Было липко, противно, очень хотелось помыть осточертевшую бессмертную кожу.
"А, была не была! Позвоню Аристарху Удодовичу! Раз Ленин говорит, что погоня временно обезврежена..." И она позвонила ему на мобильный.
– Голубушка!
– воскликнул счастливым голосом завхоз.
– Вы живы!
– Не смешно, дорогой Аристарх Удодович. Мне в ванную залезть хочется, можно к вам?
– Конечно-конечно, дорогая Марионна, только если вы не опасаетесь...
– Мне уже нечего опасаться.
– Вас ищут!
– прошептал завхоз.
– Вот удивили! Что с вами?
– Вас наши ищут!
– Кто такие? Чьи?
– Помните синеглазого, который вам укольчик тот самый сделал?
– Ну?
– похолодела Мария.
– Он вчера в институт приходил. Как ни в чём не бывало. Спрашивал: где наша начальница? А то я с ней, говорит, чаю так и не попил.
– И что вы сказали?
– Я, понятно, ничего не знаю, никого не видел. А он мне дал свою карточку и просил вам сказать его телефон и адрес, если найдётесь.
– И адрес?!
"О Боже, неужели всё так просто, неужели все эти изнурительные приключения закончатся так же внезапно, как начались?" Мария аж запрыгала.
– Аристарх Удодович, я к вам приеду, ладно?
– Да я ж в институте. Ночное дежурство. Вы как ушли, так все потихоньку стали уходить. Даже сторож. Вот я за всех, кто сбежал...
– А что там охранять-то?
– горько сказала Мария.
– Помещение. Москва же. Все хотят помещение. Золотая пора для реконструкций, руинирования, инвестирования, супербизнес...
– Один завхоз-охранник не может защитить такое громадное помещение. Вы там для очистки совести сидите?
– Потом объясню. Считайте, что для очистки. А вообще - лучше сюда не приезжайте. Сердцем чую.
– А телефон мерзавца?
– Запишите.
– Он начал диктовать.
Мария набрала первые цифры и запнулась. Глядя в мониторчик квадратными глазами, она почти физически ощутила на своём бессмертном горле удавку. Аристарх Удодович диктовал ей её собственный домашний телефон и адрес.
Мар Марыч, крупно промахнувшийся с телевизионной аферой, сидел в домашнем бассейне и страдал. Бессмертие, окружавшее его со всех сторон в виде негодяйки Ильзе, припрятавшей негодяйку мышь, в виде несгибаемых и простодушных Ужовых, отца и сына, с их русским духом, - всё было близко, под рукой, но недоступно без насилия. А он хотел получить инфекцию без насилия. Он хотел Подарка Судьбы. Он уже получил упаковку для подарка, принял знаки, сигналы, намёки, - ведь к нему же, лично к нему попали эти несчастные по уникальному стечению таких обстоятельств, каких не придумаешь головой!
Он пошевельнул пальцем, и два плечистых клеврета бережно извлекли его из воды, обтерли, посадили в обширный шезлонг и умерли.
– Ребятки, посмотрите в окуляры - что там в баньке делается?
Ребятки ожили, слетали посмотреть и доложили, что девушка плачет странными слезами, которые то выкатываются из глаз, то вкатываются обратно. Ильзе трёт щёки, поливает голову то холодной, то горячей водой, прыгает по комнате, извиваясь как одержимая, но упрямые слёзы танцуют свой хоровод, окружают её сверкающей влажной плёнкой, которая то расширяется, походя на душевую кабинку, то втягивается толстой ниткой в безобразно раздувшиеся глаза.
Мар Марыч заинтересовался отчётом и попросил включить круглосуточное видеонаблюдение. Раньше ему не приходило в голову, что у вожделенной болезни могут быть оч-чень нежелательные побочные симптомы. Маниакальная страсть заразиться чуть поутихла. Разыгралась фантазия вкупе с логикой.
Припекало июльское солнце. Мар Марыч недовольно посмотрел на небо. Ребятки молниеносно распустили громадный зонт.
– Пригласите Ужовых, - бросил хозяин.
Через пять минут, запустив счастливого Ваську в прохладный бассейн, взрослые мужчины приступили к очередному раунду переговоров.
– У вас есть слёзы?
– напрямую спросил Ивана Ивановича гостеприимный хозяин.
Ужов потёр глаза, будто проверяя состояние желёз, и честно ответил, что не знает.
– А как вы вообще эвакуируете отходы жизнедеятельности?
– задал Мар Марыч особо тревоживший его вопрос.
– Без проблем, - удивлённо ответил Ужов.
– А почему же слёзы Ильзе вкатываются обратно?
– продолжил Мар Марыч терпеливо.
– А она дура, - добродушно объяснил учёный Ужов.
– Это мне и без вас известно.