Чтение онлайн

– Зачем это?
– показал на аппараты Ужов-старший.
– Клептомания?

– Чую: надо, - строго ответил младший.

Помолчав над покойным Мар Марычем, Ужовы оставили столовую неприбранной и направились к центральному выходу из имения. Охранники продолжали пилить дрова. Одна лишь Ильзе, медленно и печально перекатывавшаяся по баньке, увидела в своё окно их прощальную поступь, догадалась, хотела возмущённо крикнуть - но кому, что крикнуть?
– и не смогла. Любое движение, любое желание теперь вызывало в её теле закономерное выделение гормонов и разных жидкостей, но они не перерабатывались, не выводились, а лишь растягивали кожу, отчего девушка, ещё недавно прекрасная, как утреннее облачко над ручьём, быстро превращалась в кипящую и малоподвижную кашу. Видимо, Мар Марыч верно поставил диагноз, что у каждого заразившегося бессмертием ход болезни зависит от анамнеза. То есть от характера.

Наступило утро. Сегодня 2 августа, Ильин день, купаться в реке уже нельзя, - это прозвучало словно в воздухе над головой Марии. Она вздрогнула и с удивлением проснулась. Оказывается, она спала. На улице. На бордюре. Никто не тронул ни её вещей, ни её лично. Будто и не Москва кругом.

Из ближайшего окна доносился бодрый голос какой-то болтливой радиостанции, сообщавшей, что лучший отдых - это автостопом по планете. Можно и без денег. Главное - уметь договариваться с людьми.

"Ладно, - сказала Мария радиопередаче, - когда я разберусь, зачем всё это, я поеду автостопом. А не пойти ли мне сейчас в сторону собственного дома?"

Эта шальная мысль всё искусительнее врезалась в душу. Пойти домой! И плевать на всех! Сколько можно мотаться по Москве! И пусть там, в квартире, в засаде, этот негодяй с синими глазами! Всё равно! Хватит! Эта болезнь чересчур утомительна. Дискомфорт. Грязь. Проблемы на каждом шагу. Хорошая пара, простые люди, учителя истории, - погибли. Разбились. Думали, что вирус всех берёт. А он, оказывается, выбирает сам.

Это с одной стороны.

И тут же - с другой стороны - подплыла некая новая картина личного бытия. Вот, предположим, пройдёт сто лет. Нет, тысяча. Или две. Пять. За это время можно много раз перезнакомиться со всеми людьми на Земле. Ведь если менять внешность, одежду, придумать несколько легенд для конспирации, то можно перевидать действительно всех-всех! Да, конечно, говорят, что у всех людей во все времена одни и те же проблемы - любовь, дети, та же смерть, наконец, но ведь, с другой стороны, говорят, что души воплощаются всё одни и те же - только в разных телах. Это, разумеется, не во всех религиях, но зато она может теперь проверить: которая из мировых религий права?! Есть перевоплощение или нет? Можно было бы узнавать у людей их истории, сопоставлять с уже известными биографиями каких-то предыдущих людей, прослеживать судьбы, развязывание кармических узлов!..

Размечталась Мария Ионовна Ужова не на шутку. И опять вспомнила ехидный голос Ленина:

– Зачем?

Конечно, он прав. Зачем ей знать, просто знать? Она что - в пророки метит? Она что - узнав, сможет рассказать людям какую-нибудь правду о них самих? А как она это сделает? По телевизору выступит?

Да людей и сейчас никакая правда не интересует. С любой правдой можно ходить по городу и хоть в мегафон выкрикивать - никто не поверит. Даже если самый знаменитый журналист озвучит эту правду, все скажут: молодец, нашёл неплохую сенсацию. И пойдут пить кофе.

Потом Мария вспомнила Демона, Вечного Жида и прочих несчастных литературных бессмертных. И загрустила. Скитаться тысячи лет! Миллионы!

Пока она разбиралась со своими сладкими грёзами и перемежала их отчаянием, она, оказывается, шла по улице. Она так задумалась, что только открывая дверь своей квартиры, встрепенулась, очнулась - и увидела себя в собственном зеркале. В коридоре всё было по-прежнему, кроме незнакомых мужских ботинок, торчавших из-под вешалки. Из спальни доносилась тихая музыка. С кухни - запах жареной ветчины.

– Вы хорошо устроились?
– крикнула она в пространство.
– Нет ли в чём нужды?
– Мария покрепче прижала к себе свои сумки.

Он всё-таки вышел к ней. Да, тот самый, с синими глазами. Но похудевший вдвое, удивительно старый, сгорбившийся, с пористым красноватым носом и узловатыми артрозными пальцами. Слабо улыбнулся: мелькнули почерневшие зубы.

– Здравствуйте, - с трудом выговорил он, и Мария не узнала голос. Хриплый, с каким-то хлюпом в горле.

В чём дело?

– Я вас искал...
– проскрипел он.
– Простите. Вам передали?

– Да, передали, - с вызовом ответила Мария.
– И вообще - могли бы найтись пораньше! Как вас зовут?

Он нашёл в себе силы улыбнуться. Действительно, смешно: директор института не знает имени своего сотрудника, сделавшего ей укол бессмертия чуть не год назад; причём беседуют они в её родной квартире, где почему-то теперь живёт этот судьбоносный человек, а она скрывается, и муж её скрывается. С сыном.

– Михаил. Вы извините, но не продолжить ли нам беседу сидя?

– В ногах правды нет?
– иронично отозвалась Мария, ставя сумки на пол.

– У меня в ногах вообще ничего нет, Мария Ионовна... Если я сделаю резкий шаг, они сломаются. У меня не восстанавливается костный мозг, а из самих костей вышел почти весь кальций. У меня крайняя стадия остеопороза. И не только этого...
– Он утробно закашлялся и схватился за живот.

Мария, полагавшая, что особо острые удивления у неё уже позади, кинулась к больному, подхватила под руки и осторожно повела в спальню. Уложила на кровать, побежала на кухню, откуда уже пахло ветчиной подгорелой, выключила газ.

Из спальни донёсся стон. Забыв о карательных намерениях, Мария заметалась по квартире, вспоминая - где аптечка.

Михаил на глазах таял. Когда Мария переворачивала его с боку на бок, она вдруг увидела, что на подушке остались пять его зубов. Они бескровно выпали из немощного полуоткрытого рта. С каждой секундой в его облике что-то менялось.

Зачем он жарил ветчину? Мария оторопело рассматривала невероятное зрелище молниеносного угасания и не могла вымолвить ни слова.

Михаил всё-таки нашёл в себе силы говорить. Выглядело это жутко: одной рукой он придерживал челюсть, другой - веки, чтобы хоть как-то видеть Марию.