Заговор
Шрифт:
«Разве требования этого тупого законовещателя опираются на конституцию, как он пытается доказать? Ерунда! Конституция требует от президента обеспечить правопорядок, территориальную целостность и стабильность страны. А как этого добиться без опоры на армию? Почему они закрывают на это глаза! Ради чего? Вот в чем большой вопрос. Чаудри и другие судьи в похоронных мантиях, кто они? „Адвокаты дьявола“, вот кто!»
Мушарраф почувствовал прилив ненависти – не к исламистам – они по крайней мере последовательны, – а к этим лощеным и беснующимся сутягам, которые ради своей карьеры и пустых, формальных принципов готовы пожертвовать и страной, и чем угодно.
«Обвиняют следователей в нарушении прав человека и применении пыток. А как обходиться с убийцами, которые не знают законов и презирают государство? Человеческая жизнь для них ничего не стоит. Они не люди. А их лучшие друзья – эти адвокатишки!»
Мушарраф с тоской смотрел на только что поступившие донесения на своем столе. Ни одной хорошей новости.
Его личный агент в Конституционном суде сообщает, что члены суда намерены поддержать позицию своего коллеги Чаудри. Это означает, что они не утвердят избрание Мушаррафа президентом страны, если он не снимет погоны и не станет сугубо гражданским лицом.
Еще тревожнее сообщения из контрразведки. Радикальные исламисты планируют использовать неопределенность вокруг результатов выборов и спровоцировать массовые волнения. Поводом послужит возвращение Беназир Бхутто, которое превратится в мощное выступление против правительства и лично Мушаррафа.
«Очень плохо. Зачем тогда мои договоренности с Беназир? Они теряют смысл, если она станет знаменем борьбы против президента».
По данным от особо ценного и глубоко законспирированного источника в «Аль-Кайеде», во время митинга, который будет устроен по случаю возвращения Беназир Бхутто, планируется теракт с большими человеческими жертвами. Убийство Беназир пока не предусматривается, но, если она пострадает, в этом обвинят президента и пакистанские спецслужбы.
«Еще хуже!» Мушарраф даже поморщился, представив, какую волну возмущения гибель Беназир поднимет во всем мире.
Генерал любил в свободные вечера поиграть в карты и славился тем, что начинал с высоких ставок. Сейчас ставка была как никогда высока – репутация, жизнь, судьба страны.
Мушарраф думал о том, как, в сущности, легко расколоть Пакистан на враждебные провинции. Он был убежден, что в сохранении страны заинтересована прежде всего армия. Не будет единого государства, развалятся и вооруженные силы. А продажные «адвокаты дьявола» всегда смогут прекрасно устроиться жить и в Калифорнии, и в Лондоне.
Ставка была высока, но рисковать не хотелось.
Мушарраф вызвал из приемной своего помощника – молодого и подтянутого офицера в форме полковника.
– Направьте указания резиденту в Лондоне. Необходимо передать Беназир мою просьбу – пусть перенесет свое возвращение хотя бы на месяц. Она, конечно, спросит почему. Можно откровенно сказать ей, что за это время мы урегулируем разногласия с Верховным судом. Приезд Беназир может сильно накалить обстановку. Мы физически не в состоянии обеспечить ее безопасность. Надеюсь на ее благоразумие. Подчеркните, что это моя личная просьба.
Адъютант записывал, не поднимая головы. Напряженная поза выдавала волнение.
– Надеюсь, она поймет, – еще раз повторил Мушарраф. – Пусть резидент постарается довести до Беназир мысль, что от ее ответа зависят наши договоренности. Если она выступит за свержение президента и правительства, я не смогу назначить ее премьер-министром. Это означало бы капитуляцию с моей стороны. О каком взаимодействии тогда может идти речь? Это не сотрудничество, а борьба на уничтожение. Да, кстати, я не имею права утверждать главу правительства, если следовать позиции верховного судьи. В общем, сейчас ей стоит подождать в Лондоне, пока ситуация не нормализуется. Все понятно?
Адъютант кивнул.
«Ему-то понятно. А поймет ли Беназир?»
В голове от переутомления словно замкнуло все мысли. Стало гулко и пусто, как в опустевшем зале.
«Сегодня от карт стоит воздержаться, – подумал Мушарраф. – Поеду домой высплюсь. Надо же когда-либо отдыхать. Завтра будет тяжелый день».
Предчувствие не обмануло генерала.
Когда рано утром он приехал из своего дома в Равалпинди, где царила патриархальная тишина, его уже ждал адъютант со свежей информацией из Лондона.
– Беназир ответила? – спросил Мушарраф.
– Да, только что получили шифровку.
– Согласна?
– Нет, – коротко доложил полковник.
– Я так и думал. – Мушарраф кивнул, давая понять, что помощник может быть свободным.
Ему было неудобно, что он проявил несвойственное ему нетерпение и сразу же стал выяснять у адъютанта содержание ответа Беназир. Нужно было прочитать самому и без свидетелей. А так – проявил слабость. Нехорошо.
Беназир даже не нашла времени, чтобы написать ему лично. Впрочем, он тоже передал устное послание. Ладно, никаких претензий.
В папке лежало сообщение лондонского резидента Межведомственной разведки Пакистана. Он хорошо знал этого генерала, по собственной инициативе назначил его в Лондон и полностью доверял его информации.
Президенту Исламской Республики Пакистан
генералу Первезу Мушаррафу
Беназир Бхутто восприняла переданную ей просьбу отложить возвращение в страну с крайним раздражением. Высказанные аргументы ее не убедили. По сути дела, она даже не захотела их выслушать.
По информации от близких к ней людей, Беназир Бхутто готова пойти на любой риск – лишь бы вернуться в страну и как можно скорее возобновить активную политическую деятельность. Утверждают, что это продиктовано скорее эмоциями, чем политическим расчетом.
Однако это объяснение представляется неточным, а возможно, и специально доводится до нашего сведения. Эмоции присутствуют, но, вне всякого сомнения, Беназир Бхутто руководствуется заранее продуманным планом действий. По всей видимости, она собирается нарушить известные договоренности сразу же после возвращения в страну.
Ваше обращение, господин президент, вынудило ее приоткрыть карты и разоблачить свои замыслы.
Адекватных объяснений отказа удовлетворить Ваше предложение она не находит. Поэтому и разыгрывает возмущение.
«Молодец, генерал, разобрался в ситуации. Он абсолютно прав. Беназир объявляет мне войну. Вот и верь женщинам, когда они жаждут власти».
Мушарраф еще подумал, не более пяти минут, и вновь вызвал адъютанта.
– Пошлите резиденту новое задание. Пусть еще раз обратится к Беназир и передаст ей копию агентурного сообщения. Того самого, где говорится о теракте против нее. Если она подтвердит, что хочет вернуться в страну, следует передать, что Беназир может появиться здесь только как частное лицо. Пусть жестко заявит: она должна воздержаться от массовых мероприятий! Иначе мы ничего ей не гарантируем. В случае теракта и гибели людей вся ответственность будет возложена на нее лично.