Чтение онлайн

Бродерик, ступив под тень маршальских чертогов, потянул носом воздух, расслабляясь от присутствия знакомых запахов. От удовольствия он даже прикрыл веки, блаженная улыбка засияла на его лице. За то время, что он отсутствовал, ничего не изменилось, лишь у походной кровати, на которой лежало тщедушное тело военного гения, скорбно клевали носами три королевских лекаря, навязанных маршалу заботливым монархом.

— Пошли вон! — В его голосе прорезалась такая властность, что бедных медикусов как ветром сдуло с насиженных мест.

Бродерик, неторопливо ступая, подошел к своей кровати, на которой под одеялом лежало его старое тело и пристально щурилось на него полуслепыми глазками. Бродерик уселся на табуретку, оставшуюся от лекаря, и сказал:

— Ну, здравствуй, маршал… или как тебя там?

— Ты кто такой, с-с-мерд? — Стуча зубами, ответило тело.

Бродерик ухмыльнулся:

— Разве важно, кто такой еще один неумытый землепашец? Нет, гораздо важнее, кто скрывается в теле прославленного маршала!

— Откуда… — Незаданный вопрос прервался догадкой, метнувшейся в глазах Гровеля, из-под одеяла выпросталась тонкая рука, ладонь сложилась в указующем жесте, и тот, кто был в теле маршала, прошипел: — сгинь, Нечистый! Сгинь!

— Да ладно тебе задуряться, милейший! Какой Нечистый?! — Бродерик легко перехватил сухую руку и уложил на кровать. — Разве непонятно, что мы с тобой в одинаковом положении? Ты в моем теле, я — в твоем…

— Нет! Нет-нет-нет-нет, — яростно зашептал Гровель, — это, — он снова показал на Бродерика пальцем, — не мое тело!

— Вот как! — Бродерик потер ладони, — всё интереснее и интереснее! Так кто же ты?

— Я уважаемый негоциант, конезаводчик, поставщик королевского двора, Ганс Гровель! Ты знаешь, что с нами случилось?

— Что с тобой случилось — понятия не имею. — Бродерик поднялся, подошел к столу, на котором ещё стояли остатки утренней трапезы, налил в кубок вина, и, запрокинув голову, осушил его до дна. Наполнил ёмкость ещё раз, но пить не стал. — Даже вкус теперь другой! Не знаю, что с тобой случилось, — повторил он, — а я молился Вседержителю о молодости. Получил вот, — он похлопал ладонями по своим мощным плечам. — Какие руки! В моем прежнем теле даже в молодости ноги не были такими сильными, как эти руки! А на свои ноги я никогда не жаловался: мог при случае лигу в полном вооружении пробежать. Представляешь, меч сломался, так я какому-то кнехту по каске кулаком! Всмятку! И каска и голова! Но особенно нравится то, что оказалось в штанах. Такой, я тебе скажу, инструмент! Инструментище! Слушай, чудно-то как: смотрю на тебя как в зеркало — вижу отражение, живущее своей жизнью. Голова кругом идет.

Гровель сел на кровати, обхватил руками колени и попросил:

— Дай и мне вина, что ли?

Получив желаемое, он сделал несколько коротких глотков и, поставив кубок на комод в изголовье, сказал:

— Я тоже молился. О власти.

— Тебе мало богатства?

— У меня уже нет денег, — Гровель уныло осмотрелся вокруг. — А теперь, кажется, и власти нет. Есть лишь старость и скорая могила…

— Да будет тебе, — добродушно прервал его Бродерик. — Могила! Мы ещё столько курочек перетопчем!

— Ты перетопчешь, — грустно согласился Ганс. — А мне надо что-то быстро с коннетаблем делать. Ведь у меня всего три дня.

— Три? Почему три?

— Так ведь я о трех днях власти молился. Как теперь успеть — не представляю. До ночного горшка еле добираюсь. И зубов почти нет, — пожаловался Гровель.

— А чем тебе Борне не угодил? — Бродерик расположился за столом и принялся поглощать фрукты. С плохо скрываемым удовольствием он вгрызался в крепкую мякоть яблок, звучно чавкал, смакуя давно забытые ощущения.

— Обманул он меня. Провел как недоросля. Разорил. — Гровель протяжно вздохнул. — Когда Самозванец на границе появился, я бросился скупать боевых коней. Так ведь уже не раз бывало — только враг на порог, жди подорожания оружия, телег, лошадей, железа. Всего, что вам, воякам, понадобится. Я так уже делал несколько раз и всегда оказывался с хорошей прибылью. Мы ж, люди торговые, знаем, что пока маршал Бродерик стоит во главе королевской армии — врагу нипочем не завоевать нашей земли! — Лесть купца, бесхитростная и открытая, была приятна Бродерику, и он ещё раз наполнил кубок. — Вот и сейчас всё что у меня было — я вложил в коней. А Борне отказался от закупок. Цены на лошадей после сегодняшней победы непременно упадут, и придется мне наниматься куда-нибудь конюхом. Или приказчиком.

— Как это — Борне отказался?

— А вот так — взял и отказался. Да ещё выяснилось, что это он втридорога продал мне всё поголовье с королевских конюшен. Теперь я с конями и без единого лотридора. А их надо содержать, кормить, лечить. Это ж не деревенские кобылы, которые при случае и листьев с дерева пожрут!

— Значит, пока я здесь кровью землю поливаю, этот прыщ на моем имени и моих заслугах себе состояние устраивает?

— Точно, — Гровель свесил с кровати тощие ноги. — Двести тысяч золотом!

— Богато…, - протянул Бродерик. — Постой, да вы там с Борне собрались со всем миром воевать?

— Почему?

— Коняга стоит два золотых. Хорошо, с удорожанием и особой породой — поднимем цену до четырех! Пятьдесят тысяч коней! С такой армией я пройду весь мир от берега к берегу и ни одна собака не посмеет тявкнуть!

— Четыре?! Хе-хе-хе, — дряблый смешок Гровеля неприятно резанул по ушам. — Последний табун я покупал по двадцать два с четвертью лотридора за голову!

— Ого! — Бродерик от удивления присвистнул. — И надеялся получить прибыль? При такой цене?

— Так ведь дело такое — купеческое: не покупай то, что дешевеет, покупай то, что дорожает. И не важна цена, важно, что товар есть только у меня! Дорожающий товар! Всё поголовье, а я собрал почти двадцать четыре тысячи голов, я бы уступил коннетаблю по двадцать монет, с оптовой скидкой от цены на рынке — вот она и прибыль!

— Полмиллиона золотом? Ну вы мошенники, уважаемый купец! А я-то думаю — почему мне воевать не дают? Только схлестнешься с врагом, прижмешь его — приказ о мирных переговорах, потому что нет денег! Я-то, дурень, думал, что такие решения принимаются по политическим мотивам, а выходит, все так просто — нет денег, потому что есть в некоторых людях запредельная жадность? И контрибуции взыскиваем и грабим, а денег все одно нет! И оружейники так же поступают?