Чтение онлайн

— Мимо не пройдете, — вмешался мистер Кросс. — Там околачиваются жители всего города.

— Блейк, этот сквер — общественный. Он открыт для всех.

— Тогда зачем устраивать его в охраняемом частном жилом комплексе? — спросил мистер Кросс. — Послушайте, я тоже ратую за интересы общества, но из-за чего мы вообще здесь поселились? Только потому, что это место — эксклюзивное. Стоит открыть хотя бы часть его для всеобщего доступа, и вся исключительность пропадет.

— Не обязательно, — сказал Джеми.

— Да ладно вам! Вот ваш дом во сколько обошелся?

— Знаете, вообще-то это не… — Джеми явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Около миллиона, так? — настаивал мистер Кросс. Джеми вздохнул и перевел взгляд на экскаватор. — А за такие деньги у вас должно быть все, что пожелаете: чувство безопасности, соседи-единомышленники, эксклюзивность…

— Или пруд, — добавила я как раз в ту секунду, когда машина зачерпнула еще один ковш грунта и, отчаянно сигналя, подала назад.

— Что-что? — переспросил отец Нейта, приложив ладонь к уху.

— Ничего, — ответила я, заметив, как улыбается Джеми. — Приятно было познакомиться.

Мистер Кросс кивнул и вновь обратился к Джеми, а я попрощалась и зашагала через двор. По дороге остановилась у края ямы и посмотрела внутрь. Она выглядела гораздо глубже и шире, чем мне представлялось со слов Джеми. Я подумала, что, когда осуществляешь свои замыслы, в процессе многое может поменяться. Впрочем, кто знает, может, смысл заключается именно в переменах?

Может, все произошло из-за разговора с Корой, а может, из-за тяжелой недели в непривычной обстановке. Как бы то ни было, но, добравшись до торгового центра, я сразу же пошла на автобусную остановку. Через сорок минут и две пересадки я уже стояла у знакомого дома.

Маршалл обитал в «Сэндпайперз-Армз», жилом комплексе, который располагался неподалеку от школы Джексона — за рощей и славился невысокой квартплатой и меблированными комнатами. Все дома там разноцветные: конфетно-розовые, небесно-голубые, ярко-желтые. Маршалл жил в светло-зеленом, и когда я там бывала, мне почему-то всегда хотелось спрайта.

Я постучала в дверь, но мне никто не ответил. Постучав еще парочку раз, я уже хотела было вытащить расписание автобусов, чтобы найти ближайший рейс, как вдруг дверь открылась и я увидела Роджерсона.

— Привет! — поздоровалась я. Он мигнул, сощурился на солнце и провел рукой по густым всклокоченным волосам. — Маршалл дома?

— В спальне, — буркнул Роджерсон, отпустил дверную ручку и побрел в свою комнату.

Я почти ничего о нем не знала, разве только то, что он работает вместе с Маршаллом в «Сопас», мексиканской забегаловке. Ходили слухи, что Роджерсон сидел в тюрьме — вроде бы за драку, — но сам он больше помалкивал, так что было непонятно, правда это или нет.

Я вошла в дом и закрыла за собой дверь. Внутри было темно: как и моя мать, Маршалл с Роджерсоном предпочитали полумрак. Вполне возможно, что эта неприязнь к дневному свету вообще, и к утреннему в особенности, возникла из-за работы по ночам. Еще в доме воняло застоявшимся табачным дымом.

Примерно через минуту, когда глаза привыкли к темноте, я прошла через узкую прихожую, мимо крохотной кухоньки, заваленной коробками из-под пиццы и пустыми бутылками. На диване в гостиной лежал какой-то парень, его лицо закрывала подушка. Футболка на нем задралась, обнажив полоску бледного живота. Телевизор в противоположном углу беззвучно показывал ловлю окуня.

Дверь в комнату Маршалла была закрыта, но неплотно. Я постучала.

— Да? — донеслось изнутри.

— Это я.

Маршалл кашлянул. Я восприняла это как разрешение войти и толкнула дверь.

Он сидел за раскладным столом у приоткрытого окна, полуголый. Бледная веснушчатая кожа, казалось, сияла в слабом свете, пробивающемся сквозь щель. Выпирающие ребра и ключицы не оставляли сомнений — это Маршалл. Он был худой, кожа да кости, но мне, к сожалению, нравятся тощие парни.

— А вот и она, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Давненько не виделись.

Я улыбнулась, расчистила себе место на неубранной кровати и села. В комнате царил беспорядок: повсюду валялись шмотки, журналы и прочее барахло. На комоде лежала нераспечатанная коробка дорогих шоколадных конфет.

— Что это? — спросила я. — Подарок на День святого Валентина?

Я сразу же пожалела о своих словах. Как будто мне не все равно, встречается он с кем-нибудь или нет!

— Сейчас октябрь.

— Ну, может, запоздал, — сказала я, пожав плечами.

— Мать прислала. Хочешь?

Я покачала головой.

— Так что все-таки происходит? — спросил Маршалл.

Я вновь пожала плечами.

— Ничего особенного. Вообще-то я ищу Пейтон. Ты ее не видел?

— Нет.

В соседней комнате зазвонил телефон, потом резко умолк.

— В последнее время было много работы, так что я почти ни с кем не общался. Кстати, мне пора идти — я сегодня с обеда.

— Хорошо, — кивнула я.

В комнате повисло неловкое молчание, я прислонилась спиной к стене и окинула комнату взглядом. Чувствовала я себя по-дурацки — дернул же меня черт прийти сюда, да еще и под таким неуклюжим предлогом!

— Ладно, мне тоже пора идти. Столько дел!

— Да? — медленно протянул Маршалл, поставив локти на колени и наклоняясь ко мне. — И каких же?

Я неопределенно хмыкнула и попыталась встать.

— Вряд ли тебе будет интересно.