Чтение онлайн

— На меня что-то нашло, работала как одержимая, — сообщила Харриет, пока я рассматривала ключи.

— Обязательно выстави их, прямо сейчас, — велела я.

В считанные минуты мы налепили ценники и разложили кулоны на витрине. Я укладывала последний, когда часы пробили шесть и двери торгового центра открылись. Вначале гул толпы слышался где-то вдалеке, потом стал громче, людская волна заполнила проходы между магазинами.

— Началось, — сказала Харриет.

Первое ожерелье с ключом-кулоном мы продали через двадцать минут, второе — еще через полчаса. Никогда бы не поверила, если бы не видела собственными глазами: все покупатели, заходившие в магазин, останавливались, чтобы взглянуть на новые украшения. Некоторые уходили без покупки, но было ясно — ключи привлекают внимание.

Весь день прошел как в тумане — куча народу, гвалт и обрывки рождественской музыки из динамиков, которая доносилась сверху, когда шум немного стихал. Харриет периодически подкреплялась кофе, ожерелья с ключами расходились влет, ноги у меня ныли от усталости, а голос охрип от постоянных разговоров. Цинковые пастилки, которые Реджи предложил после полудня, немного помогли, но ненадолго.

Тем не менее я радовалась суматохе — она отвлекала меня от мыслей о том, что накануне случилось с Нейтом. Весь вечер я только об этом и думала — и когда смотрела на гостей, весело поедающих пироги, и позже, когда помогала Коре загрузить посудомоечную машину, мечтая скорее лечь спать. На душе у меня кошки скребли, и не столько из-за того, что я увидела и услышала, сколько из-за собственного поведения.

Я никогда не считала себя человеком, готовым в любую минуту прийти на помощь ближнему, как Нейт, — это качество раздражало меня в нем. Так почему же я почувствовала разочарование, когда в решающий момент — «Ты меня понимаешь, да?» — будучи другом Нейта, не поддержала его? Теперь мне было за себя стыдно.

К трем часам дня поток людей не уменьшился, и я потеряла голос, даже пастилки уже не спасали.

— Иди домой, — предложила Харриет, отпив из неизвестно какой по счету чашки кофе. — Ты и так сделала больше чем достаточно.

— Правда?

— Конечно.

Она улыбнулась молодой женщине в длинном красном пальто, которая купила один их последних ключей-кулонов. Харриет вручила ей пакет и провожала взглядом, пока та не скрылась в толпе.

— Мы продали пятнадцать штук, представляешь? — сказала она, покачав головой. — Придется не спать всю ночь, делать еще. Не подумай, что я жалуюсь.

— А я говорила, — сказала я. — Они красивые.

— Хочу тебя поблагодарить — ведь это твой кулон меня вдохновил. — Она достала ключик, украшенный зелеными камешками. — Вот, возьми.

— Не надо, спасибо.

Харриет посмотрела на витрину.

— Если хочешь, я могу сделать ключ специально для тебя.

Я бросила взгляд на украшения, потом — на свою цепочку.

— Может, позже. Пока меня все устраивает.

Воздух снаружи был свежим и холодным. По дороге к скверу я провела рукой по своему ожерелью. Если честно, я подумывала о том, чтобы его снять: смешно ходить с ключом от дома, где я больше не живу, да и вернуться туда не смогу. Пару раз я уже было собиралась расстегнуть застежку, но что-то меня останавливало.

В ночь нашего знакомства Нейт спросил про мой ключ: «От чего он?», а я ничего не ответила. По правде говоря, этот ключ не просто отпирал замок в желтом коттедже. Он был от меня, от моей прежней жизни. За последние несколько недель я стала о ней забывать, может, поэтому мне стало проще представить себя без ключа. Но после вчерашнего я решила его не снимать — пусть остается там, где был.

После того, что случилось на День благодарения, я была уверена, что буду чувствовать себя неловко по дороге в школу. Так оно и вышло, но неловкость возникла совсем по другой причине.

— Привет! — сказал Нейт, когда я забралась на переднее сиденье. — Как дела?

Он улыбался и выглядел вполне обычно, как будто бы ничего особенного вчера не произошло. Впрочем, он, наверное, уже привык.

— Прекрасно! — ответила я, пристегивая ремень. — А у тебя?

— Ужасно! — весело объявил он. — К сегодняшнему дню мне нужно было закончить две письменные работы и презентацию. Не спал до двух часов ночи!

— Неужели? — деланно удивилась я, хотя сама легла примерно в то же время и видела, что свет его окон — двух квадратиков с правой стороны дома — прорезает темноту между нашими домами. — А у меня сегодня будет контрольная по математике, которую я наверняка завалю.

Я была больше чем уверена, что Жервез не преминет вмешаться в разговор и обязательно меня подденет, зная мое уязвимое место. Но Жервез сидел на заднем сиденье, тихий и незаметный, впрочем, он вел себя так последние две недели. Видимо, чтобы компенсировать свое молчание, он все чаще попадался мне на глаза в школе. По крайней мере раз в неделю я ловила на себе его взгляды во время обеда, и когда бы я ни прошла мимо, он пялился мне вслед.

— Чего тебе? — буркнул Жервез, и до меня дошло, что я смотрю на него в упор.

— Ничего, — ответила я и отвернулась.

Нейт включил радио, и мы выехали на шоссе. Казалось, все идет как прежде, ничего не изменилось, и я подумала, что, видимо, ошиблась, ожидая худшего. В конце концов, я узнала то, чего не знала еще неделю назад, и мы с Нейтом друзья — ну, по крайней мере, еще на шесть месяцев. И вовсе не обязательно совать нос в его отношения с отцом; вряд ли бы мне самой понравилось, если бы кто-нибудь влез в мои семейные проблемы. Сейчас мы с Нейтом близки, но не слишком — вот пусть так все и остается, золотая середина.

За квартал до школы Нейт заехал на «Квик-Зип» заправиться. Он вышел из машины, а я положила на колени учебник по математическому анализу. Мне удалось прочитать с полстраницы, когда с заднего сиденья донесся странный шум.

К тому времени я уже неплохо изучила разнообразные звуки, издаваемые Жервезом, но этот был незнакомым. Он походил на вдох — как будто кто-то громко втягивает воздух. Я не обратила внимания на первые два, но, услышав, как Жервез шумно вздохнул в третий раз, повернулась к нему — подумала, что ему плохо.