Чтение онлайн

Часа полтора Тоня шла, держа путь обратно, к деревне, которую благополучно миновала сегодня днем. Тогда постов не было видно, но к ночи их могли выставить. Увидев впереди мост, она свернула, не доходя до него, перепрыгнула через узкую канаву и стала тылами подбираться к ближайшей хате. Деревня словно вымерла, лишь на другом краю гулко лаяли собаки. Тоня перелезла через плетень, тихонько постучала пальцем в маленькое, с дребезжащим стеклом окно.

— Кто там? — отозвался сонный женский голос.

— Пустите переночевать!

В глубине скрипнула кровать, метнулась бледная, словно размытая тень, и вдруг окрепший женский голос крикнул:

— Убирайся! Слышь?.. А то полицая крикну!

Тоня опомнилась, лишь перепрыгнув через какой-то плетень с острыми, как шипы, обрубками сучьев, один из которых вонзился в ногу. Она тихо вскрикнула от боли, но тут же зажала рот ладонью. Потом долго стояла, прислонившись к хлеву. За стенкой тихо похрюкивала свинья. Хоть к ней бы пробраться, прилечь где-нибудь в углу на клочке сена! Однако на двери хлева висел замок.

От холода мелко дрожало все тело.

Тоня решила повторить попытку — обогнула хлев и по тропинке снова подошла к хате.

Тускло блеснуло окно. Под ногой хрустнул черепок разбитого горшка. За темным, с приоткрытой форточкой окном — сонная тишина. И от одного сознания, что совсем рядом покой в сон, Тоня теряла последние силы.

— Тетенька! Тетенька! — шептала она в оконную щель. — Проснитесь, тетенька…

За окном что-то щелкнуло, стукнуло, послышалось шлепанье босых ног. К стеклу прижалась бледная маска лица.

— Кто там? Чего нужно? — глухо донеслось до Тони.

— Тетенька, пустите переночевать!

Женщина долго молчала, потом уже не злым, а усталым голосом крикнула:

— Ступай, ступай себе! Тут не постоялый двор! — и плотнее захлопнула форточку.

Тоня пошла вдоль дома, у крыльца упала на скрипучую ступеньку. Никуда она отсюда не пойдет! Не может. Нет сил.

Она привалилась щекой к шершавому бревну, натянула на голову воротник пальто и затихла.

Где-то вдалеке проехала машина. Сбившись во времени, пропел какой-то дурень петух, но, видно, сообразил, что еще ночь, и угомонился.

Время тянулось в мучительной чуткой полудреме, и все же Тоня не услышала, как за ее спиной скрипнула дверь. Но когда женщина, вышедшая на крыльцо, испуганно ахнула, она мгновенно очнулась и вскочила.

— Ах ты господи! — воскликнула хозяйка. Еще не прибранная, в наспех накинутом на плечи платке, она с участием смотрела на полузамерзшую девушку, у которой от холода стучали зубы, а воспаленные глаза запали. — Я же не думала, что девчонка ночевать просится! Заходь, заходь! Разные тут бродят. Пустишь, а потом сами же в полицию и донесут!..

Тоня вошла за хозяйкой в хату, и на нее сразу обрушилась блаженная теплынь. Она присела к столу, еще дрожа от не вышедшего из ее тела холода, и почувствовала, что не может раскрыть глаза. Хозяйка что-то говорила, но голос ее доносился издалека, и Тоня ни слова не понимала.

— Проснись! Вставай!

Чья-то рука безжалостно трясла Тоню за плечо — так, верно, палачи будят свою жертву, чтобы вести на казнь.

Тоня с трудом очнулась, со стоном разогнула затекшую спину. Рядом стояла встревоженная хозяйка.

— Быстрее уходи! Уже рассвело! Могут заметить, что из моей хаты вышла! Ах ты господи, несчастье-то какое! Не хочу тебя гнать, да ведь сама в тюрьму угожу. Уходи, уходи, милая! Прости, что с вечера ночевать не пустила. Пуганые мы!

Тоня поднялась:

— Спасибо, хозяйка!

— Да чего там «спасибо»! Всю ночь на крыльце провалялась! Ты на улицу-то не выходи, задами, задами пробирайся, так безопаснее будет.

И действительно, за огородом — кусты, они сразу прикрыли Тоню, и через несколько шагов она оказалась на склоне холма. Теперь уже никто не мог заподозрить ее в том, что она ночевала в деревне. Она могла только что взобраться на этот холм со стороны дороги.

Когда Тоня выбралась наконец на дорогу, ведущую в сторону Доронина, она вздохнула свободнее. Если теперь какой-нибудь патруль и придерется, она сумеет объяснить, кто ее начальник!

Боже, как устала! Где ты, старый диван с жесткими, шершавыми валиками? Какое счастье почувствовать под своим бочком твои острые пружины! Свалиться бы на обочину, прижаться к прошлогодней траве и заснуть хотя бы на часок.

Туфли! И надо же было ей отправиться в тех, в которых ходила по городу. Дура несчастная!.. Вот теперь и страдай…

Несколько раз мимо проезжали машины, она поднимала руку, но шоферы лишь улыбались — и ни один не остановился.

К условленному месту она подошла с часовым опозданием. В редком кустарнике невдалеке от дороги, у небольшого косогора, грелись двое немолодых мужчин. Одежда на них была потрепанная, лица небритые. Заметив Тоню, они не двинулись с места.

Обоим около сорока. Однако один все же постарше. На его круглом лице — сетка морщин, темные глаза с хитроватым блеском; одет в зеленый стеганый ватник, прожженный в нескольких местах и с заплатами на рукавах, и черные брюки, заправленные в стоптанные, давно не знавшие щетки высокие яловые сапоги с порыжевшими голенищами.

Когда Тоня свернула с дороги и направилась к костру, один что-то быстро сказал второму, ковырявшему в костре короткой палочкой. Тот взглянул на Тоню глубоко посаженными серыми глазами, усмехнулся и ничего не ответил. Впрочем, когда Тоня подошла совсем близко, он распрямился, одернул помятое темное пальто и даже застегнул его на одну пуговицу. Это движение не ускользнуло от Тони, но сразу она не могла понять, что именно ее в нем насторожило.

— Здравствуйте, — сказала Тоня, подходя. — Вы меня ждете?