Чтение онлайн

— Ну-у, — неопределенно протянула я и смущенно улыбнувшись, потерла шею.

— Ладно, опустим. Надеюсь, объяснять, что ваши действия были, мягко говоря, не очень умны, мне не придется? — я активно закивала в ответ головой. Только лекций мне сейчас и не хватало.

— Хорошо. Брать с вас обещание больше так не делать я не буду. Думаю, для этого у вас ума хватит, так что можете быть свободны. Дверь слева от вас. — Я кивнула и поспешно встала, чтобы поскорее отсюда уйти. Кстати, забыла…

— Извините. А, сколько я была без сознания?

— Пятнадцать минут. На лекцию вы еще успеваете, — невозмутимо ответил наставник. Мастер Элгерт почему-то молчал.

— Спасибо, — только смогла я ответить, и выбежала вон из покоев наставника, быстро пройдя знакомый кабинет (похоже, и в самом деле комнаты мастера). Все у меня не как у людей. Даже наказание каким-то не таким получилось (по рассказам Наты мне должны были бы, по крайней мере, полчаса рассказывать о том, как я плохо поступила, ожидая пробуждения хотя бы зачатков совести).

Я со всей скоростью шла в сторону лекционного зала. Во-первых, хотелось просто «выдохнуть», а во-вторых, поговорить с Натой — общение с ней поможет вернуться в норму (А как же! Когда думаешь о том, как бы предотвратить очередную её шалость, на свои мелкие проблемы времени не хватает!). Шедшие навстречу мне люди изумленно смотрели на меня, но через секунду забывали — мало ли почему человек спешит.

Только у дверей я остановилась и отдышалась, а так же вдруг сообразила, что нестись со скоростью ветра было совершенно бессмысленно. И чего так сорвалась? Ни как из-за шокового состояния. Зато успокоилась, и то хорошо.

Я открыла дверь и вошла в зал. Там кроме меня еще было человек шесть: кто-то перечитывал свои свитки, кто-то спал. Пара парней обсуждала оружие (мальчишки всегда останутся мальчишками, даже учась на целителя). Причиной спора был какой-то… панцерштейхер… это что за бред? И чем от него отличается эсток? [11] Ни-че-го не понимаю. Ладно, мне и не положено, да и оружием я не увлекаюсь.

Прошла мимо учебных столиков, нашла свой (перед походом в столовую я как обычно отнесла свою сумку туда, где будут проходить занятия). А там… с тихим стоном уткнулась носом в парту (так называли оборотни мебель учеников) и закрылась от света руками. Когда же Ната придет?

— Привет! — раздалось из-за спины, будто в такт моим мыслям.

— Привет, — я открыла один глаз и посмотрела на бухнувшуюся рядом подругу. Та была какой-то странно тихой и спокойной, молча села рядом и уткнулась в сцепленные в замок кисти рук. Это настораживало.

— Что случилось? — я подняла голову и повернулась в сторону Наты. Внутри дернулась струна: доигралась. Хотела, что бы у подруги появились проблемы? Вот и получай.

— Да так… — она смущенно улыбнулась, и мечтательно прикрыла глаза. А у меня глаза полезли на лоб. Ната СМУЩАЕТСЯ? Неужто, что-то крупное померло, а я и не заметила?

— Нат… ты… это… ты чего? — не заболела ли? Температуры нет? Я с трудом удержала руку, от того, чтобы потрогать ей лоб.

— Все в порядке, — она повернулась ко мне и широко улыбнулась, почти как обычно. Почти… — а у тебя как дела?

— Да вот, — от неожиданности я призналась, — с крыши навернулась…

— Что-о-о?!! — взревела Ната, став самой собой, и принялась меня яростно ощупывать, — сильно ударилась, очень болит? — неожиданный поток вопросов выбил меня из колеи, заставив покорно терпеть это упрощенное обследование.

— Да все со мной в порядке — меня поймали, — придя в себя, начала я отбрыкиваться.

— Уф-ф. Не пугай меня больше, — выдохнула подруга и села на место.

— Кто бы говорил! — ответила я. Мне пробрало возмущение: её можно, а мне нельзя! Это с какой стати?!

— Юриль! Не путай меня с собой! Несмотря на то, что обо мне думают, я прекрасно знаю, что делаю, и никогда не рискую, когда возможность победить меньше пятидесяти процентов. И всегда просчитываю возможности! А ты этого не умеешь, хотя бы потому, что отсутствует опыт! Так что, пожалуйста, воздержись от этого, ладно! — от такой невероятной заботы я впала в ступор. Что с подругой происходит? Может, каких-нибудь галлюциногенных грибов поела? Да быть того не может: их раздают только на практике и только для опыта, в мизерных количествах. Кто же смог превратить девушку — сорванца в курицу наседку? Неужели нашелся человек, способный незаметно от Стражей использовать магию, в данном случае внушения?

— Ладно-ладно, будь по-твоему, — с душевнобольными лучше не спорить.

Подруга кивнула, успокоилась и снова легла на сцепленные руки, думая о чем-то своем. Я же искренне желала видеть Зана: он гораздо лучше знает свою сестру, и возможно сможет найти этому объяснение. А пока лучше будем воспринимать все, как есть.

Время текло липкой патокой (так же медленно и тягуче), а Зайран все не появлялся. Я сидела как на иголках, Ната полулежала в понравившейся ей позе, народ все прибывал… Ну, где его носит?! У него сестра сбрендила, а о нем ни слуху, ни духу!

Когда Зан наконец-то появился, я чуть было не завопила от радости, но тут в след за ним вошел мастер Норвег (преподаватель анатомии), и пришлось сесть на место. Теперь придется ждать до конца лекции, а потом ловить на выходе: Зан двигался очень быстро — чтобы передвигаться со скоростью, с которой он ходил, мне приходилось бегать.

Все занятие я сидела, как на иголках (хотя я где-то слышала, что для друидов сидение на гвоздях или иглах — это совершенно нормально: учатся тело контролировать). Лекцию слушала в пол-уха, а записывала вообще рефлекторно. Эх! Аукнется мне на практике! Ладно, повторю перед практикой, все равно лабораторные по анатомии заключались в потрошении, а потом зашивании трупов.

К концу урока лекция превратилась для меня в пытку — мне казалось, что наставник делал все специально медленно: медленно говорит, медленно пишет и рисует чертежи на доске. Нарочно медленно двигается.

Сообщение об окончании занятия стало для меня, как небесная благодать. Тут же подорвавшись с места, я побежала в сторону дверей — идти прямо за ним бесполезно. Что и было доказано, когда мы столкнулись нос к носу прямо у прохода.

— Что-то случилось? — сказал он, удивленно меня рассматривая — видно выражение моего лица было то еще.