Заряд доблести
Шрифт:
«Похоже, на ней королевский наряд», – выкрикнул один из бандитов. У него был грубый акцент Юга, а от тона его голоса по спине у Гвен побежал холодок.
«Так и есть», – ответил другой. – «Что у нас здесь? Какая-то дама?»
«Клянусь, что я узнаю это лицо», – сказал третий бандит. – «Похоже на МакГил».
«Не может быть», – ответил его приятель. – «Теперь МакГилы все мертвы. Если, конечно, перед нами не труп».
«Самый красивый труп, который я когда-либо видел».
Толпа бандитов взорвалась грубым смехом и тревога Гвен усилилась, когда они приблизились к ней.
«А я вам говорю, что она из семейства МакГил», – настаивал один из мужчин. – «Они не все мертвы. Дочь. Девушка».
Все бандиты пристальнее на нее посмотрели.
«Не может быть», – сказал один. – «Она в Силесии».
«Может быть, она сбежала», – предположил другой.
Гвен ощущала себя все более неуютно, пока они рассматривали ее. Она пожалела о том, что надела королевскую накидку, которую дал ей Срог, королевские украшения, королевские кольца на своих пальцах, браслеты и ожерелья. Она поняла, что, должно быть, была ходячей мишенью для этих людей.
«Подойдете ближе и пожалеете об этом», – предупредил стоявший рядом с ней Штеффен стальным голосом.
Бандиты рассмеялись.
«Что это у нас здесь? Горбатый карлик охраняет даму, не так ли?»
«Что произошло? У них закончилась нормальная стража?»
Снова смех.
«Так-так, должно быть, вы действительно находитесь в затруднительном положении, если полагаетесь на этого коротышку, от которого никакой пользы», – сказал один из бандитов, качая головой.
«Я больше не буду вас предупреждать», – пригрозил Штеффен, его голос стал смертельно серьезным.
Несколько бандитов сняли с пояса кинжалы.
«Вы можете начинать снимать всю свою одежду», – сказал один из них Гвендолин.
Гвен колебалась со страхом в глазах, переводя взгляд со Штеффена на них, не зная, что делать.
«Делайте это сейчас или я сделаю это для Вас», – сказал бандит.
«Да, делайте это быстро, чтобы мы смогли пройти через это и повеселиться с Вами».
Рассмеявшись, они все подошли ближе и, наконец, Штеффен приступил к действию.
Со скоростью света, так быстро, что удивил даже Гвендолин, Штеффен потянулся назад, достал свой короткий лук и выпустил четыре стрелы, пронзив горло четверых бандитов идеально выпущенными стрелами, убивая их на месте.
Гвен не колебалась. Она потянулась к своей сбруе, схватила цеп, который хранила там, замахнулась им высоко над головой, наблюдая за тем, как цепь пролетела по воздуху, и металлический шипованный шар ударил по лицу приблизившегося бандита.
Когда шар ударил его в глаз, мужчина пронзительно закричал и упал на землю.
Не успела девушка снова замахнуться своим цепом, как она ощутила грубые руки на своей спине, после чего ее дернули назад с коня. Гвен пролетела в воздухе и упала на землю, задыхаясь. Еще двое бандитов набросились на нее, срывая ее драгоценности, снимая с нее накидку. Она боролась с ними, но это было бесполезно.
Штеффен подъехал к Гвен и, прыгнув в воздух, упал на одного бандита, прижав его к земле, покатившись вместе с ним. А в это время другой вор продолжал держать Гвендолин, крепко прижимая ее к земле. Он схватил ее за руку, выкрутив за спину, перевернув ее и толкнув лицом в землю. Вор нагнулся, схватил ее за юбку и начал задирать ее вверх.
«Я овладею этой девчонкой», – сказал он.
Когда он отпустил ее на мгновение, чтобы схватить за юбку, Гвендолин воспользовалась этой возможностью – девушка потянулась к своему поясу, схватила небольшой серебряный кинжал, который дал ей Годфри сто лет назад, развернулась и вонзила его в горло своего нападавшего.
Его глаза широко распахнулись, когда на землю полилась кровь. Гвен вонзила кинжал еще глубже, чувствуя, как ее переполняет ярость, желая отомстить не только этому человеку, но и МакКлауду, и Андроникусу, и Гарету – всем мужчинам, которые ее обидели.
«Нет, не овладеешь», – ответила Гвен.
После того, как вор замертво рухнул на землю, Гвен извлекла свой кинжал, вытерла его об одежду бандита и всунула его обратно за пояс, даже не думая о раскаянии. Она спрашивала себя, не становится ли она безжалостной или жесткой, надеясь на то, что это не так.
Обернувшись, Гвен увидела, что Штеффен борется с бандитом, кувыркаясь снова и снова, и она собралась подбежать к нему, чтобы помочь.
Но как только Гвен поднялась на руки и колени, внезапно она почувствовала удар в висок металлическим наконечником ботинка. Она закричала и упала на спину, весь мир перед ее глазами начал вращаться, из глаз посыпались искры.
Последнее, что увидела Гвен, прежде чем ее мир почернел, было самое уродливое лицо, которое она когда-либо видела. Этот человек улыбался, поднимая тыльную сторону ладони и опуская ее на щеку девушки.
Глава двадцатая
Кендрик висел высоко на кресте, чувствуя, как из него вытекает жизнь, в то время как второе солнце в небе начало отбрасывать длинные тени. Его запястья и лодыжки опухли от того, что их привязали грубыми веревками к дереву. Боль в его растянутых конечностях была невыносимой из-за того, что он висел здесь уже не первый час. Он держал голову низко опущенной, старясь больше не смотреть вверх, больше не желая видеть разрушение, но он не мог не слышать стоны. Оглянувшись, Кендрик увидел, что рядом с ним на крестах висят все его друзья. Справа висел Срог, слева – Атмэ, рядом находились Бром, Кольк и многие другие рыцари, которые были ему дороги. По крайней мере, он утешал себя тем, что они все еще живы или цепляются за жизнь. Они не были мертвы, как кучи трупов внизу.
Кендрик пытался поговорить с ними, но они были слишком слабыми или обезвоженными, чтобы отвечать. Казалось, что его друзья скорее мертвы, чем живы.
Кендрик услышал треск кнутов и, оглянувшись, он увидел картину разрушения, которой стал этот полюбившийся ему город – все те, кто выжил, были порабощены, надсмотрщики Империи куда-то вели их, нанося удары хлыстами, заставляя тащить огромные камни. Один ряд шел за другим, пока они расчищали развалины. Силесия быстро превращалась в оккупированный рабовладельческий город, статуя Андроникуса уже росла в небо, эмблема Империи – лев с птицей в пасти – уже появился над городскими воротами, а над ними развевался флаг Империи. Все следы независимости, которой обладал этот город, исчезли. Теперь он был частью Империи.