Чтение онлайн

– Твои каналы забиты дерьмом, лицеист. Дерьмом, прелой листвой и грязью. Их надо чистить, иначе ты так и останешься дерьмовым магом с дерьмовыми каналами. Отдыхай. Провожать не надо, я найду выход. И кулебяка, кстати, хороша, очень хороша.

Все звуки затихли, будто Будочник до сих пор стоял, насмешливо глядя на беспомощного меня. Но голова стала чугунной, тяжелой до невообразимости и поднять ее не представлялось возможным. Еще я чувствовал, буквально ощущал кожей, что он ушел, оставив после себя лишь крепкий запах сигарет. И только тогда я провалился в долгожданный и спасительный сон.

1. Голодаевский переулок – в нашем мире более известный как Каховский (прим. автора).

Только утром я понял, что никакое заклинание Будочник не использовал. Все дело было во мне. Я вообще многое понял. И про каналы, и про дерьмо, и про магию.

Мой незадачливый учитель имел в виду, что я попросту не готов использовать подряд несколько высокоранговых заклинаний. Только и всего. Технически могу, но вот ответка будет очень жесткой. Так и произошло.

Я лежал, не в состоянии пошевелиться и лениво глядел, как бурчит Илларион, собирая окурки с пола.

– Оно понятно, конечно, дело молодое. Сам таким был. Ничего тебе не нужно боле, только бражки выпить, да девок грудастых потискать. Но зачем же о ковер сигареты тушить, господин?

– Илларион… – лениво ворочал языком я. – Иди к черту.

– А мне не трудно, я схожу, коли мне дорогу кто покажет, – философски заметил слуга. – Однако ж я вам единственный как есть скажу. Эта дорожка она широкая, вольготная, да только никуда не ведет.

– Илларион, иди уже, – почему-то меня невероятно бесила его болтовня. – Хотя постой. В лицей сходи к господину Зейфарту, надо передать, что я заболел. Скажешь, что от меня, тебя должны пропустить.

А что? Директор же сам говорил, чтобы я обращался.

– Это нетрудно, – кивнул слуга. – Господа из Третьего Отделения интересовались уже, поедете ли. Им тоже скучно, наверное.

Угу, пусть радуются сентябрьским теплым денькам. Вот наступит октябрь, который в нашей полосе с постоянными ветрами и влажностью тоже не айс, вспомнят они эти славную пору.

Он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. Значит, Будочник говорил, что я нашел точку входа. Только не совсем понятны его слова, что он научит меня, а я уже научу всех. Тут бы самому копыта не отбросить.

Наверное, таким и бывает похмелье. По крайней мере, я посмотрел в прикроватное зеркало и напомнил себе тетю Машу. Утром после пьянок она ходила с таким же выражением лица, вроде – пошло оно все. Не было даже желания попробовать поколдовать, чтобы закрепить ночное обучение. Что-то мне подсказывало, что даже Погребальный звон сейчас убьет меня. Как минимум звуком.

Впрочем, побыть наедине мне было не суждено. Что-то заскреблось под самым потолком.

– Почему мне кажется, что это не крысы на крыше? – спросил я вслух, морщась. Даже звук собственного голоса раздражал.

– Какие крысы? – усмехнулся соседушко, материализуюсь. – Я их давно извел.

Он появился в верхнем углу в комнате. И честно говоря, несмотря на свою комичную внешность, смотрелся довольно жутко. Как из какого-нибудь фильма про изгнание дьявола из тела.

– Съел, что ли? – спросил я.

– Извел, – уклончиво ответил тот.

– Ладно, Пал Палыч, слезай оттуда, жути не наводи.

Соседушко послушно спрыгнул, застыв в углу комнаты, как неприкаянный родственник.

– С чем пожаловал? – спросил я. Если честно, вести разговоры с приживалой не хотелось. Но зачем-то же он пришел.

– Тяжко мне, хозяин, – шаркнул ножкой тот. – Серчаешь ты на меня, Ильке сказал рацион урезать. По ночам друзей всяких в дом пускаешь. Они подчистую все подъедают, я без еды я остаюсь. А мне без калорий никак нельзя. Мозг он пищу требует.

– И не только мозг, так? – перевернулся я на бок, глядя на чудаковатого толстячка. – Ну, и что дальше?

– Договариваться надо. Находить общие точки зрения на решение сложившейся проблемы.

– Так тут все просто. Я сейчас введу краткий курс в современный капитализм, если ты такой у нас до фига умный. Пусть и времени займет долго. Человек, хотя ладно, пусть будет существо, выполняет какую-то работу. За это ему платят деньгами, какими-то услугами или товаром. В данном случае едой. А нет, не много времени заняло. Сечешь, о чем я говорю?

Тирада далась мне с трудом. Даже в голове зазвенело. Но низкий толстячок стоял, рассматривая прожженные дырки в ковре. И молчал.

– Илларион выполняет работу по дому, приносит еду, чистит костюм, да много чего делает. В общем, добросовестный домохозяин. За это бесплатно кормится и, судя по моим прикидкам, какую-то сумму оставляет себе.

– На пропой он себе оставляет, – сказал Пал Палыч и тут же спохватился, поняв, что сболтнул лишнего. – Илька не запойный, но изредка разговляется. По праздникам.

– Допустим. Но пользы от него гораздо больше, чем затрат. А вот ты…

Теперь замолчал я, разглядывая соседушку. Ну а что? Не все же мне речи толкать. Пусть и сам напряжется. Я вот от нашего разговора даже взмок.

– Новый хозяин пусть и молод, но довольно прагматичен, – поглядел на меня Пал Палыч.

Ага, станешь тут не прагматичным, когда каждый норовит тебя нагнуть.

– Все, что я могу предложить – это мудрость, почерпнутую из книги и жизни, – вздохнул соседушко.

– Спасибо, мы вам перезвоним, – зевнул я, поворачиваясь обратно на спину. – В смысле, без обид, Пал Палыч, но мне это не интересно.