Чтение онлайн

Временами Вестник впадал в ярость, и ей казалось, что он ударит ее. Потом начинал плакать, ибо человека, который не может ронять семя, нельзя назвать мужчиной. Лиша терпела. Такое испытание не слишком высокая цена за путешествие в Анджир.

«Я спасаю его от самого себя», — думала она всякий раз, когда подсыпала траву в пищу Вестника. Какой же мужчина хочет стать насильником? По правде говоря, угрызений совести Лиша не испытывала. Она не получала удовольствия от того, что пользовалась своим искусством для умаления мужского достоинства Марика, однако в глубине души чувствовала удовлетворение. Казалось, все ее предки женского рода на протяжении многих веков, начиная с того времени, когда первый мужчина повалил женщину на землю, одобрительно кивали ей и улыбались. Она лишила его мужской силы, прежде чем он смог лишить ее девственности.

Дни тянулись медленно. Марик пребывал в отвратительном настроении после каждой ночи. В последний раз он выпил много вина и хотел выбежать за магический круг, чтобы демоны растерзали его. Лиша очень обрадовалась, когда перед ними в отдаление предстала лесная крепость. Она открыла рот от удивления при виде высоких стен с крепкими деревянными лакированными оберегами на них. Внутри города могло бы поместиться несколько Каттеровых Ложбин.

Улицы Анджира вымощены деревом для защиты от демонов, так что весь город кажется местом для прогулок. Марик довез Лишу до самого центра и ссадил с лошади возле больницы Жизели. Когда она уже собиралась уходить, он больно сжал ее руку.

— То, что случилось за стенами города, — говорил он, — должно остаться строго между нами.

— Я никому ничего не скажу, — заверила его Лиша.

— Смотри же. Если проболтаешься, я убью тебя.

— Клянусь. Слово Травницы.

Марик крякнул и отпустил ее. Потом натянул поводья коня и ускакал прочь.

Улыбаясь краем рта, Лиша подняла свои вещи и направилась к больнице.

Дым, огонь и женский пронзительный крик на фоне дикого воя корелингов.

Я тебя люблю!

Роджер резко проснулся. Сердце колотилось в груди. Солнце вставало над высокими стенами Форт-Анджира. Мягкий свет струился сквозь щели в ставнях. Роджер крепко сжимал в здоровой руке талисман и ждал, пока успокоится сердце. Крохотная кукла, созданная ребенком из дерева, и веревки с прядью рыжих волос — вот все, что осталось ему от матери.

Он не помнил ее лица, которое растворилось в дыму, и забыл события той ночи, однако в его памяти навсегда остались последние слова матери, обращенные к нему. Он постоянно слышал их в снах.

Я тебя люблю!

Талисман служил Роджеру тайным оберегом, о котором он не говорил даже Арику, заменившему ему отца. Он помогал мальчику долгими ночами, когда его окутывала враждебная темнота, а дикие крики демонов заставляли дрожать от страха.

Но наступал день, и свет вновь вселял в него уверенность. Роджер целовал маленькую куклу и возвращал ее в секретный карман, который пришил к поясу своих разноцветных штанов. Одно ощущение того, что она лежит там, вселяло в мальчика мужество. Ему исполнилось десять лет.

Встав с соломенного матраса, Роджер потянулся и, зевая, вышел из маленькой комнатки. Его сердце упало, когда он увидел Арика, уснувшего за столом. Хозяин упал головой на стол рядом с пустой бутылкой, крепко обхватив рукой горло, как будто хотел выдавить из него несколько последних капель алкоголя.

У каждого из них свой талисман.

Роджер подошел и с трудом извлек бутылку из пальцев хозяина.

— В чем дело? — вопрошал Арик, приподняв голову.

— Ты опять заснул за столом, — сказал Роджер.

— А, это ты, мальчик, — пробормотал Арик. — Я думал, опять проклятый хозяин дома.

— За квартиру давно не плачено, — проговорил ему Роджер. — Нам нужно сегодня играть на Малой площади.

— Плата за квартиру? — пробурчал Арик. — Всегда одно и то же.

— Если мы сегодня не заплатим, — напомнил Роджер, — мастер Кивин обещал выкинуть нас отсюда.

— Нам надо выступать, — сказал Арик, вставая. Потерял равновесие и попытался присесть на стул, однако упал на пол, а стул обрушился на него сверху.

Роджер кинулся помочь, но Арик оттолкнул мальчика.

— Все нормально! — крикнул он, будто бросая Роджеру вызов, и, шатаясь, встал на ноги. — Могу сделать прыжок через голову в воздухе! — уверял он, оглядываясь с целью посмотреть, есть ли место для сальто назад. Впрочем, судя по глазам, он уже сожалел о своей похвальбе.

— Побереги силы для представления, — посоветовал ему Роджер.

Арик посмотрел на него.

— Ты, наверное, прав, — согласился он. Оба почувствовали облегчение. — У меня в горле пересохло, — сказал Арик. — Принеси вина.

— Вино кончилось.

— Тогда сбегай и купи, — приказал Арик. Он начал рыться в кошельке, едва держась на ногах.

Роджер подбежал, чтобы поддержать его.

Арик какое-то время возился с тесемками, потом поднял кошелек и ударил его о стол. В нем ничего не зазвенело. Арик нахмурился.

— Ни одного клата! — в отчаянии вскричал он, отбрасывая кошелек в сторону. И тотчас потерял равновесие, описал круг, пытаясь выпрямиться, но все равно с грохотом рухнул на пол.

Когда Роджер подскочил к нему, Арик уже встал на четвереньки. И тут его начало рвать. На пол хлынули вино и желчь. Потом он сжал руки в кулаки и весь задрожал. Роджер подумал, что хозяина вновь начнет рвать, однако через мгновение понял, что тот рыдает.

— Я был совсем другим человеком, когда работал на герцога, — стонал Арик. — Тогда из моих карманов сыпались деньги.

Лишь потому, что герцог платил за твое вино, подумал Роджер. Тем не менее у него хватило ума держать такие мысли при себе. Говорить Арику, что он слишком много пьет, значило вызвать его гнев.

Мальчик почистил хозяина и проводил до матраса. Как только тот уснул на соломе, Роджер взял тряпку и стал мыть пол. Представления сегодня не будет.

Интересно, выгонит ли их из дома господин Кивин? И куда они в таком случае пойдут? Анджирская стена надежно защищена оберегами, однако в верхней сети есть дыры, через которые порой пролетают демоны ветра. Мальчика пугала мысль о ночлеге на улицах города.