Завсегдатай
Шрифт:
— Отнеси, да поосторожнее, главных кормильцев наших!
Какие-то симпатичные существа жалобно стонали в ящике.
Молла не стал дразнить свое любопытство, сел и открыл ящик.
Выскочили на свет два пуделя и смешно затявкали, наступая на своего спасителя.
Спаситель же, никогда ранее не видавший подобных зверьков, засмущался и сказал на всякий случай:
— Здравствуйте… Рад видеть вас в Бухаре…
Но пудели продолжали тявкать, будучи воспитанными в невежливости.
— Ах, как нехорошо! — послышался голос. И выбежала откуда-то маленькая женщина с обручем в руках, в ярких шароварах.
— Ах, ах! — пожурила она растерянного Моллу.
Пудели радостно запрыгали вокруг женщины,
не переставая, однако, недоверчиво тявкать на Моллу.
— Жанна! Соломон! — сделала им знак женщина, и пудели, толкая друг друга, пролезли через обруч, проделывая один из своих цирковых номеров.
— Видите, какие у меня красавцы? — пожалела женщина Моллу.
— Удивительно, — осмелел Молла.
— А вот еще! Соломон! — приказала женщина. И Соломон стал вращаться вместе с обручем, да так быстро, что Молла снова повторил:
— Удивительно… — И пояснил женщине: — Никогда не видел таких собачек.
И невольно залюбовался самой женщиной, подумав, какая она маленькая и хрупкая, вполне бы могла поместиться в этом обруче и вращаться в своих ярких шароварах.
Женщина взяла пуделей на руки и понесла в вагончик.
А Моллу снова вызвал директор и сказал:
— Молодец! Ты перенес все ящики с хищниками и остался невредим. Теперь я дам тебе более увлекательное дело.
— Какое? — обрадовался Молла-бек, который привык уже к цирку.
— Признайся, ведь ты был уже раз борцом? — Директор для проверки похлопал Молла-бека по его могучему плечу. — Был ведь чемпионом, говори!
— Ну, был, — стал нехотя вспоминать далекое время молодости Молла.
— Во дворце эмира вашего бухарского, — подсказал директор, — ты там на ковре чемпионом стал.
— Кто это рассказал? — недоверчиво переспросил Молла.
— Неважно, — заторопился директор. — Так вот, предлагаю тебе, пока мы гастролируем, выходить на арену для привлечения местной публики.
— А кто этот борец ваш? Я ведь давно все позабыл.
— Не бойся. Беглый бродяга Мариотти. Платить хорошо будем, — пообещал директор. — Имя твое напишем крупно на афишах и расклеим по всему городу.
— Я подумаю, — стал терзать свою душу Молла.
— Подумай, брат, а мы пока афиши заготовим… «На арене нашего цирка — чемпион эмирата Молла-бек!»
Молла-бек ушел, чтобы побродить вокруг цирка и поразмыслить над новым своим занятием.
Была у него бычья натура. Подразни его раз, подразни второй — не откликнется, зато на третий раз бросится яростно и беспощадно.
Вот и сейчас он долго боялся чего-то и несколько раз даже порывался уйти совсем и не попадаться на глаза циркачам. Но афиши с его именем в каждом переулке, возле каждого дома, где знают Молла-бека лишь как бездельника и неудачника!.. И вдруг перед глазами всех: «На арене чемпион эмирата — Молла-бек!»
Тут недалеко от того места, где он стоял в расстройстве, заржала лошадь и послышались шум и голоса циркачей.
— Эй, чемпион! — позвал его из фаэтона директор, сидевший в компании циркачей. — Поехали, местный базар нам покажешь!
Молла-бек заторопился к фаэтону, тяжело дыша, взобрался на него и стал с этой минуты своим в цирке.
На восточном базаре циркачи затмили всех пестротой своих одеяний. Кричали они громче местных торговцев, набрасываясь на прилавки с дынями и миндалем. Брали фрукты для пробы, ели, но не покупали. Гостеприимные торговцы терпеливо вздыхали, видя, как целая ватага насыщается бесплатно, хватая все, что попадется под руки. Осуждали они только Молла-бека, хозяина жадных гостей.
Молла-бек из вежливости покупал все и торжественно дарил маленькой, хрупкой женщине.
— Мерси, — говорила она, взяв яблоко, самое большое и сочное, которое выбрал для нее галантный кавалер Молла-бек.
И повторяла все время одно и то же непонятное: «мерси», принимая с благодарностью следующий подарок — гроздь винограда или дыню.
Позади нее, не отставая ни на шаг, тихо брел задумчивый мужчина, с которым новая знакомая Молла-бека время от времени делилась чем-нибудь особенно вкусным.
— Яков, — говорила она, жалеючи, — попробуй, какая красота — виноград.
И Яков пробовал, тихо жевал, наслаждаясь.
Молла-бек не обращал на это внимания, был великодушен в обществе маленькой женщины.
Только раз, когда Яков тоном провинившегося ребенка обратился к ней, спросив:
— Рикка, я проглотил нечаянно гранатовое зернышко. Это плохо?
Молла-бек ответил:
— Ничего, это можно! — И был горд, что знает больше человека, с которым маленькая женщина делилась своими подарками.
Прекрасный вечер послал господь Молла-беку. Он прогуливался с загадочной маленькой Риккой и слышал, как народ у афиш удивляется и смеется:
— Да это же наш рябой Молла! Кто бы мог подумать, что он чемпион?! Обязательно надо посмотреть.
Самого Моллу не видели. Он прогуливался в тени аллеи, чтобы остаться незамеченным. Не то бы начали кричать:
— Смотрите, а вот и сам Молла! С женщиной, хе-хе! Конечно — знаменитость! — и дергали бы его за руку, прыгали бы вокруг него, корча разные противные рожи, и хамье могло бы даже что-нибудь такое сделать и маленькой Рикке, ну, например, потянуть ее за шаровары.
У других афиш его не знали. И делали мрачный вывод: