Чтение онлайн

Мэрилин стянула платье через голову. Осталась в черном ажурном белье, чулках и сапогах на высоченной шпильке. Губан засопел, член его начал оживать. Он был похож на голову питона.

– Дайте ширнуться, – попросила Мэрилин. Она понимала, что ее ждет настоящая пытка. Под наркотиком перенести это будет легче.

Эфедрон еще не начал действовать, а Губан перекинул тело женщины через валик кожаного дивана, рывком спустил с нее трусы. («Животное», – пробормотал Танцор.)

– Вазелин, вазелин, – пробормотала Мэрилин. Губан раздвинул ей ягодицы и воткнул свой чудовищный член.

– А-а-а! – закричала женщина. Волк засмеялся. Пакостно, злорадно. Губан дергался, рычал и действительно был похож на животное. У него были проблемы с женщинами, с ним не хотели связываться даже дешевые проститутки… С победным утробным рыком Губан излил в Мэрилин семя. А она уже заводилась под действием наркотика. Боль в разорванном анусе отступила, уступила место вожделению, желанию трахаться, трахаться, трахаться без конца. До изнеможения, до потери сознания.

Губан вытащил свой огромный, в крови, шланг, брезгливо оттолкнул женщину и сказал:

– Сучка… кто следующий?

– После тебя, Губошлеп, в той дырке делать нечего, – сказал Волк. – Испортил товарец. Я с другого конца зайду, ангину Маньке полечу.

Похабное действо продолжалось более часа. Мэрилин была растерзана, забрызгана спермой, едва жива.

– Хватит! – сказал Танцор. – Не за этим мы ее вызвали.

– Верно, – согласился Волк. Он повернулся к женщине и сильно ударил ее в лицо. Брызнула кровь.

– Рома! – невнятно выговорила Мэрилин разбитыми губами.

– Стучала на меня ментам, сука?

– Губан! – скомандовал Танцор. – В душ ее. Она еще ни хера не соображает. Остуди как следует.

Губан схватил Мэрилин за волосы, потащил в душ. Он получал удовольствие от своей власти над слабой и беззащитной женщиной. В душевой он долго тискал – сильно, до синяков – груди жертвы, водил по ним членом, но возбудиться больше не смог.

– Сучка, – сказал он, дал Мэрилин несколько затрещин и включил холодную воду. Под ледяной струей женщина скорчилась в кафельном застенке. Она дрожала, просила пощадить – садист смеялся.

Мэрилин была сломлена, но свою связь с опером отрицала.

– Губан, – скомандовал Танцор. – В гараж ее… А то здесь все кровью забрызгаем.

– Она же и вымоет, – отозвался Волк. Голую продрогшую женщину спустили в гараж. Температура там была чуть выше нуля. Правую кисть Мэрилин зажали в тиски, Губан взял в руки обрезок шланга… и тогда она заговорила:

– Да! Да, я стучала менту… Я не хотела, но он меня заставил. Он подловил меня, когда я у пьяного немца бумажник почистила. И сказал: закрою, блядь такая. Я ему денег предлагала… много… не взял. Сказал: не нужны мне твои минетные баксы. Будешь на меня работать?… А куда мне деваться? Куда мне деваться, скажите?

Мэрилин дрожала, тело покрылось гусиной кожей, груди почернели.

– Когда тебя вербанул мент? – спросил Танцор.

– Год примерно.

– Волком интересовался?

– Руку освободите – больно.

– Волком интересовался?

– Сначала не очень… он же по гостиницам работает.

– Сначала не очень, – повторил Танцор. – А потом?

– Руку… – начала она. Волк вырвал у Губана шланг и ударил женщину по животу. Она согнулась, застонала. Губан засмеялся, а Танцор сказал: – Уймись, Волчара… Потом они курили, ожидая, пока Мэрилин сможет заговорить.

– Так что было потом? Когда – потом? Почему он стал интересоваться Волком? – спросил Танцор.

– Я не знаю.

– Думай, вспоминай… Это в твоих интересах, Маша.

– Он сказал… Он как-то проговорился… пьяный был, на ночь у меня остался… О-о, господи, больно как!

– Ну! Что он сказал пьяный?

– Он сказал: есть люди… из Петербурга… Интересуются Волком.

Танцор и Волк переглянулись.

– Так, – сказал Танцор. – Что за люди?

– Я… Я не знаю. Я правда не знаю – зачем мне врать?

– А когда эти люди проявили интерес?

– Когда Рома с таджиками завертел дело…

– Сука! – выкрикнул Волк и что есть силы ударил Мэрилин по голове. Она рухнула, хрустнула кисть руки, зажатая в тисках. Изо рта потекла кровь.

– Мудак ты, Рома, – сказал Танцор. – Ты же ее убил!

– Ничего с ней не сделается, – не очень уверенно произнес Волк. – Путаны – они, как кошки, – живучие.

Танцор наклонился к Мэрилин, пощупал пульс… Посмотрел на Волка, сплюнул и вышел из гаража.

Танцор стоял на улице и курил. Падал меленький снежок. Спустя минуту-другую вышел Волк, встал рядом.

– Я ж не знал, что так выйдет, – сказал он.

– Мудак, – процедил Танцор, не оборачиваясь.

– Э-э, Танцор! Ты базар-то фильтруй… Я же могу и…

Танцор резко обернулся, схватил Волка за лацкан пиджака, притянул к себе:

– Это ты! Ты, Ромик, базар фильтруй! Кто засветил ей таджиков – ты или я? Кем теперь интересуются люди из Питера – тобой или мной? Ты же таких косяков упорол – мама, не горюй!

– Ладно, – сказал Волк, освобождая лацкан. – Ладно, ни хера страшного не произошло. Не хипежуй.

– Не произошло, говоришь, ни хера? А вот этого я не знаю… Ты же не дал с ней побазарить. Кто эти люди? Что они хотят?

– Да брось, Никита. Это наверняка таджики меня проверяли.

– Таджики?

– Конечно, таджики. Не зря же эти «люди из Питера» проявились аккурат, как я с Сухробом завязался. Таджики их подрядили.

Танцор растер на дорожке окурок, и потом сказал:

– Хорошо, если так… Но я не уверен. Если бы ты ее не убил, мы бы выдоили из нее все. А теперь… – Танцор махнул рукой, достал из пачки новую сигарету, но не закурил. Повертел в руках и сунул обратно. – Теперь мы от нее ничего не узнаем, Рома. Если это таджики – плевать. А вот если…