Чтение онлайн

Аза с трудом сдерживала дрожь в голосе, было видно, что эта история когда-то задела её за самые чувствительные струны души, и сейчас они по-прежнему вибрируют от боли.

— Однажды Лукреция — младшая девочка — гуляла на детской площадке, где её оставил отец, снова убежав пить пиво с дружками — это нехитрое развлечение всегда нравилось ему куда больше, чем работать. И её избил одиннадцатилетний мальчик, сын какого-то сантехника и подзаборной шлюхи. Без всякой причины, просто так, захотелось поглумиться. А тут проходила Марена — она была старше сестры на три года и всегда опекала малышку. Поэтому она отшлёпала мальчишку — не побила, конечно, просто шлёпнула пару раз. Мальчишка поднял дикий рёв, а в это время мимо площадки проходили три его дружка, которым было тринадцать — и они накинулись на Марену, и так избили её, что она… умерла. Аза всхлипнула, вытащила резким жестом салфетку из серебряной салфетницы и промокнула глаза.

Я молчала, боясь вставить даже слово, история заинтриговала меня — странно, что и моё сердце тоже сжималось, хотя я совсем не знала ни Лукрецию, ни Марену.

— Состоялся суд, но мальчишки были неподсудны — из-за возраста. Их никто не имел право посадить в тюрьму. И они остались на свободе, только должны были время от времени отмечаться у местного полицейского, да ходить к психологу.

Лукреция едва не сошла с ума от горя — сестра была для неё всем. Мать, уже ненавидящая своего мужа, практически не занималась детьми. Скорее всего, и не умела этого делать. Она и сама о себе не была способна позаботиться на должном уровне, разбалованная в своё время слугами, богатством и вседозволенностью. Отец редко бывал дома — истерики жены стали его угнетать. Нет, он её не бил, он был слабым человеком, но и ответить на справедливые упрёки было нечем — он слишком мало зарабатывал, и его образование, а также отсутствие каких-либо талантов и связей закрывали перед ним все пути, разом отсекая даже малейшую возможность хоть как-то пробиться в жизни. Поэтому… Марена была для Лукреции и ангелом хранителем, и почти матерью, и сестрой. Единственным человеком, которого она любила. А тут её не стало.

Том в общем-то был незлым человеком, и после смерти старшей дочери попытался стать хорошим отцом для младшей, наверстать те годы, в которые он не проявлял особой заботы о девочках. Но малышка была в депрессии, ей не хотелось гулять, играть и веселиться. Только одно развлекало её — когда отец учил её стрелять в маленьком тире на заднем дворе — по консервным банкам.

В один прекрасный день Лукреция взяла пистолет — заряженный, разумеется — и подстерегла тех трёх ублюдков, которые безнаказанно убили её сестру. И застрелила их — всех. А на суде… девочка спокойно улыбалась и говорила, что она неподсудна, так как ей всего тринадцать лет. Ей ничего не было за тройное убийство, — Аза залпом проглотила оставшийся в чаше чай и продолжила. Я заметила, что её руки немного начали трястись. — Родители всё же решили уехать подобру-поздорову, выбрав Японию, как самое отдалённое по их мнению место от того городишки, где они прожили столько лет.

Аза немного отдышалась, глядя в искусственную ночь, механически налив себе ещё чая и отпивая несколько быстрых глотков, а затем прокашлявшись, так как чай явно попал не в то горло.

— И там Лукреция окончательно сошла с ума, — почти спокойно сообщила Аза. Теперь её рассказ больше походил на какое-то старинное придание, чем на берущую за душу историю современности. — Она посмотрела несколько голливудских фильмов про ангелов, и поверила, раз и навсегда, что её сестра Марена тоже стала ангелом. Она ведь не могла смириться с тем, что любимая сестричка умерла. К тому же, и при жизни Марена была её ангелом, заменяла ей и отца, и мать. Всегда защищала её, — Аза сжала пальцами чашку так сильно, что та едва не треснула. — И Лукреция посчитала, что полномочия сестры теперь расширены, так как раньше, из-за наличия физического тела она не могла следить за ней отовсюду, а теперь уже может.

Поэтому однажды вечером, когда за ней последовали три парня, приметивших её ещё в кафе — ты знаешь, насколько японцы сходят с ума по блондинках, особенно по красивым блондинкам с не такой плоской грудью, какая преобладает у их соотечественниц, — она совершенно не обратила на это внимания. И не встревожилась.

Аза всё же поранилась — сперва из трещин, поползших по чашке, полился чай, а затем осколки обагрились кровью.

Отмахнувшись от предложения помощи, Аза просто смотрела на руку, пока она не восстановилась, а затем отодвинула её в сторону, потеряв к ней всякий интерес.

Я взглядом заставила окровавленные осколки испариться — обычно я не люблю так расправляться с мусором, потому что сразу же возникает ощущения иллюзорности, слишком большой хрупкости этого мира. Иногда даже представляется, особенно в страшных снах, что всё исчезает — и я падаю в чёрную дыру бесконечности.

Сразу же вспомнилась сакраментальная фраза Нео из «Матрицы»: «Ложки нет».

— Они набросились на неё, — едва сдерживая слёзы, проговорила она, глядя куда-то в сторону, явно стыдясь того, что она плачет. — И изнасиловали. Надругались втроём — вместе и по очереди. А затем решили её убить, чтобы случайно не сесть в тюрьму.

И тогда Лукреция закричала, позвала сестру… Марена появилась. Уничтожила нападающих.

А затем появился Герцог, и сообщил ей, что теперь может её убить. Когда Марена спросила, за что он её так ненавидит, он ответил, что она слишком долго дразнила его, отказывала ему. И добавил, что теперь он в своём праве, так как она сама подставилась, поддавшись эмоциям. Таким образом, сама развязала ему руки. И он её убил.

Аза глянула прямо на меня. Её голубые глаза светились от слёз, отражая мерцающий свет светильников.

— Марена была моей подругой, хоть и не самой близкой. Она была практически единственной из богов смерти, с которой я вообще сошлась. И я не хочу, чтобы ты тоже закончила таким образом, — Аза покачала головой. — Думаю, что я этого уже не выдержу, ведь ты мне гораздо ближе, чем она!

— Насколько я знаю, у нас нет запретов на свидания с людьми, — напряжённым тоном ответила я, чётко анализирую информацию, по крайней мере, пытаясь отбросить страх и мыслить логически, вспоминая законы, которые хранились в нашей библиотеке — в виде древних книг, пожелтевших от времени. — Да, это не рекомендуется, но и прямо не запрещается. Насколько я знаю, даже близнецы постоянно заваливаются в какие-то ночные бары и выбирают там себе девушек, развлекаясь с ними до утра. И не только на танцполе. Не знаю, что мешает Тигрису, — я покачала головой, — я была бы только рада, обрати он внимание на кого-либо ещё. Наверное, его ужасный характер. Хотя… для многих земных женщин этот недостаток, я думаю, вполне искупался бы красивой внешностью. Даже я признаю, что у него чудесные синие глаза, просто отличная фигура, хороший рост и правильные черты лица. Насколько я знаю, женщины часто терпят и куда больших ублюдков. А так как он часто пытался прижиматься ко мне во время наших корпоративных вечеринок и танцев, его достоинство тоже весьма увесистое. Прямо как будто он засунул в ширинку молоток. Знаешь, такой большой, мультяшный, — я уже широко улыбалась, Аза тоже вроде бы немного повеселела. — Спасибо, он хоть на меня никогда не кончал, а то роль Моники Левински меня не прельщает.

Я вновь отпила глоток уже почти ледяного чая.

— Да и Тигрис — не президент.

— И всё же, общение с людьми может привести к желанию их защитить, например, от смерти, — не сдавалась Аза, явно желающая лечь костьми, но выполнить свой долг лучшей подруги, защитить меня от всех проблем этого мира. — А вот это уже будет грубым нарушением правил.

Я уже с некоторым раздражением уставилась на неё.

— Я уже большая девочка, и вполне могу сама о себе позаботиться.

Аза только тяжело вздохнула.

— Хотя бы пообещай, что ты хотя бы постараешься не делать глупостей! — взмолилась она.

— Ничего не могу обещать, — я резко пожала плечами. — Кажется, я уже начала делать глупости. Но лезть на рожон я не собираюсь, да и наши законы знаю назубок, так что, не переживай за меня. Лучше порадуйся, что я вот-вот лишусь девственности.

— Тоже мне, счастье великое! — проворчала Аза, но перестала меня доканывать. Иногда дружеская забота выматывает больше, чем гонка за очередным тёмным колдуном.