Чтение онлайн

– Я не с тобой разговариваю, штопоромордый.

Я повернулась и уставилась в крупную пятнистую морду далматинца. При всем желании я не могла назвать это 'лицом', потому что лицом оно не являлось.

– Прошу прощения, боюсь, что не найдется.

– А, понятно, - пес сразу поник. Он переступил с ноги на ногу и поправил кепку с рекламой 'Ам-Незии'. Совсем как человек, которым он когда-то был. Мне стало почти жаль его. Однако вряд ли он нуждался в моей жалости.
– Можно вас чем-нибудь угостить?

Я покачала головой:

– Из этого ничего не выйдет.

Пес, разочарованный, вернулся за свой столик.

Ребятенок захихикал:

– Вот ты и получил от ворот поворот, ублюдок, - оскорбление барашек произнес тихо и тут же оглянулся - не дай Бог пес услышит. Мальчик влез на высокий стул и весело болтал копытцами.
– Шура, смотри, кого я привел!

– Черт возьми, я просил не называть меня Шурой!

– Прости, Шура. Так как на счет бесплатной выпивки для нашей гостьи?

– Вначале пусть скажет, кто она и что ей нужно.

– Меня зовут Рита. Мне о вас рассказал один мой... хороший знакомый. Мне нужен 'Турист'. Всего-навсего.

– Выметайся, - гаркнул бармен, прекращая елозить тряпкой по стойке и уставившись на меня.

И знаете что? Я не смогла выдержать этот взгляд, отвела глаза. Более того, поняла, что разливающийся по моему лицу жар не что иное, как румянец.

– Я заплачу.

– О, вы только послушайте, она заплатит! И что мне с твоих денег? Разве твои деньги стоят того, чтобы на следующий день мою лавчонку прикрыли, а все потому, что кто-то не смог держать язык за зубами? Выметайся, - повторил бармен.

– 'Турист'? Слышал, его используют в Церкви механизированных как дополнительную опцию для вип-клиентов.

Бармен наградил барашка ледяным взглядом:

– Между прочим, ты тоже много болтаешь.

– Противоположности притягиваются, да, Шура? Именно поэтому мы с тобой лучшие друзья. Ты и я, навеки.

– Александр, - то ли из-за того, что я произнесла это громко, то ли потому, что назвала бармена полным именем, но в тот же миг поняла, что теперь меня выслушают. Вот она, истина: обращайтесь к людям уважительно, и ваши шансы быть услышанными значительно возрастут. Я понизила голос до полушепота: - В моем багажнике труп, с которым у меня остались неразрешенные дела. Очень важные неразрешенные дела. Ключом к пониманию, естественно, при вашем содействии, может послужить только 'Турист'.

– А она шутница, - барашек подавился пивом и стал лихорадочно оглядываться по сторонам.

– Она не шутит, - сказал бармен с неизменно пустым лицом.
– Труп в багажнике? Пахнет криминалом.

Я не стала говорить, чем пахнет снаружи 'Шлака'.

– Я заплачу, - повторила я, - и буду молчать.

– Иди за мной. Но руки держи в карманах - это тебе не комиссионка.

Бармен сунул тряпку, которой протирал стойку, в задний карман джинсов, и скрылся за дверью, которой я вначале не заметила. Барашек спрыгнул со стула, прихватил с собой пиво и, озорно цокая, припустил за барменом.

За дверью была целая система подсобок и коридоров; куда ни плюнь, везде ящики со спиртным, консервами и другим, неподдающимся классификации хламом. Цоканье ребятенка летело из глубины коридора. Я вдруг почувствовала себя Алисой, идущей за белым кроликом. Очень неуклюжей Алисой: я на всем ходу врубилась в ящик. Из ящика что-то разъяренно зашипело. Боже, что это? Потирая ушибленную коленку, я ускорила шаг, внимательнее глядя под ноги.

Я оказалась в тесной комнатушке с низким потолком, где воняло освежителем воздуха и пылью. Повсюду - стеллажи с каким-то банками, коробками, оружием и книгами. Бармен стоял под лампой и курил, дым от сигареты червем взвивался под потолок и закручивался вокруг лампочки. Он протянул мне руку с раскрытой ладонью. Я вначале подумала, что он дразнится, но потом увидела в его руке капсулу. Желатиновая красно-белая оболочка. Вкуснятина.

– Пять сотен.

Я отсчитала пять сотен, взяла капсулу. Бармен сунул деньги в карман, даже не пересчитав. Похоже, он хотел распрощаться со мной как можно быстрее.

Я вышла из 'Шлака', в напоенную канализационными испарениями декабрьскую ночь. Всю дорогу до заклейменных номерами ЖЭКов контейнеров барашек дергал меня за свитер, словно ребенок, требующий купить ему мороженое. Я потрепала его по голове и попрощалась. Оставшийся путь до машины в мозгу колотилась одна-единственная, до невозможности нелепая, мысль: черт, а ведь у него режутся рожки.

Глава 12

Если бы к 'Туристу' прилагалась инструкция, полагаю, она звучала примерно так: 'Для того чтобы оживить мертвеца, Вам потребуется: а) мертвец, б) 'Турист'. Шаг первый: откройте Вашему мертвецу рот, разломайте капсулу 'Туриста' и высыпите ее содержимое мертвецу на язык. Шаг второй: ожидайте пару минут. Приятного времяпровождения!'

Мы ожидали уже минут пять, но ничего не происходило. К тому же, это никак нельзя было назвать приятным времяпровождением, даже с натяжкой.

Константин припарковал машину в тени заброшенной четырнадцатиэтажки, выключил двигатель и открыл переднюю дверцу, чтобы в салоне зажглась лампочка. Вокруг ни души.

Мы стояли у открытого багажника, и смотрели на свернувшегося в позу эмбриона Быка. Никто из нас не делал попытки заговорить. Да и не о чем говорить. Каждый думал о своем. Я лично - о Быке. Судя по выражению лица зверолюда, последние минуты его жизни были не самыми радостными на его веку. Я расстроилась еще больше и отвернулась, обхватив плечи руками.

И тогда это произошло.

Казалось, голос летел из забытой радиоточки:

– Почему здесь так темно?

Я повернулась к багажнику. Позу Бык не поменял, но его глаза были широко распахнуты и полны первобытного ужаса. Вначале я списала это на обман зрения, но потом вспомнила, что зерно избавило меня от близорукости, и наклонилась ниже. Нет, это не обман зрения - в глазах Быка плясали тени и силуэты, которых в помине не было здесь, на запорошенной снегом обочине. Черт, да на многие километры вокруг не было ничего подобного!