Чтение онлайн

– Не переживайте, у вас не будет проблем с Церковью, - извиняющимся тоном произнес Стефан, поправляя полотенце.
– Душ там. В шкафу вы найдете халат и тапочки. Внизу вас ждет машину: вас отвезут, куда скажите. С возвращением на круги своя, Марго.

Это не порадовало меня так, как порадовало бы еще вчера.

– Пожалуйста, - он развел руки, - спрашивайте, если у вас есть вопросы.

– Как на счет моей коматозности?

– Как я уже сказал, вы легальны.

– Не понимаю, Стефан. То, что я Палисси, не объясняет вашего желания помочь.

– Разве люди не могут помогать друг другу просто так?

– Вообще-то, нет, не могут. Чего вы хотите, Стефан?
– Я тоже приклеила на лицо улыбку, вполне сопоставимую с его оскалом.
– Или будет правильней сказать: чего хочет ваш босс? Кем бы он ни был.

– Вы нравитесь мне, когда злитесь.

– Разве я сейчас злюсь?

– И это еще мягко сказано. Все думаете об этом волчке Константине? В любом случае, давайте не будем торопить события. Мы еще увидимся и обсудим ваше нынешнее положение.

– То есть вы расскажите мне, чего хочет ваш босс.

– И это тоже, - ухмыльнулся Стефан.
– А пока - отдыхайте, чувствуйте себя как дома.

И ушел.

Кровать была с высокой рельефной спинкой, одеяло - мех с синим бархатом. Только одна гостиница в Пороге могла предоставить подобную роскошь. Я подошла к панорамному окну, на ходу стаскивая через голову свитер Константина и расстегивая задеревеневшую от крови блузу - я оценила, что меня никто не раздел.

Фасад 'Тюльпана' выходил на реку. Солнце утонуло в темных водах реки. Небо было безупречно голубым, без единого облачка, по-зимнему далеким. На Правом берегу отчетливо просматривались Кварталы. На часах со скачущими по циферблату кроликами - четыре минуты девятого.

Ну вот, собственно, и все.

Все закончилось.

Или только начинается?

Я попыталась проанализировать ситуацию. Что я знала: песенка Пушистого Хвоста, Агнии, а теперь и Константина спета. Я сделала все возможное, чтобы помочь ему, но этого оказалось недостаточно. Чего не знала: почему тогда я чувствую себя редкостной сволочью.

Я топталась под душем не меньше четверти часа, смывая с себя засохшую кровь и ужасы прошедшей ночи. Закрутила кран, подошла к зеркалу и внимательно изучила свое отражение на предмет необратимых изменений. Конечно, я знала, что нет этих самых 'необратимых изменений', кроме единственного - коматозности. Я даже решилась запустить пятерню в волосы на затылке и - будь что будет - нащупать входное отверстие от пули. Но его не было. Да, вот так просто: его не было.

Укутавшись в халат, я медленно опустилась на краюшек кровати. Меня беспокоила перестрелка в 'Сладком Зубе'. Готова поручиться, о ней будут говорить в СМИ. 'Сладкий Зуб' - заведение на слуху, и любое происшествие, особенно такое серьезное, как перестрелка, непременно попадет в новостные сводки.

В дверь постучали, и миниатюрная азиатка вкатила тележку с завтраком. На первом ярусе тележки лежали две коробки: первая - большая, с глянцевой поверхностью, вторая - черная, матовая, меньше первой. Я велела все оставить возле кровати, а сама, поддавшись порыву, убежала в ванную и замотала голову в полотенце; просто безумие какое-то. Когда я вернулась, горничной и след простыл.

Последний раз я ела... когда? Вчера утром. Стараясь не думать о том, что расстраивает меня, я съела тост, поковырялась во фруктовом салате, налила себе кофе. Потом решила включить телевизор.

Прогноз погоды (во второй половине дня передавали снег); реклама 'Ам-Незии'; детская утренняя передача с участием лучших друзей Человека-Цыпленка; рыжий сеттер рекламирует соленые крекеры 'потому что они такие солененькие!'; продублированный сериал.

Я убавила громкость и отложила пульт. В глянцевой коробке оказались белье, серая блуза, юбка-карандаш до колен, колготки. Похожие вещи я надевала на последний прямой эфир. Понятно, на что ориентировался безымянный стилист. В матовой коробке - замшевые туфли на каблуках. Передо мной лежало то, что стоило порядка дюжины минимальных зарплат. При иных обстоятельствах я бы не приняла подобные подарки, но выбирать не приходится. Я начала одеваться. Натягивая колготки, я бросила рассеянный взгляд в телевизор...

В кадре открывал и закрывал рот солидного вида мужчина в кожаных дизайнерских перчатках и длинном пальто, похожим на панцирь. Совершенно уродливое пальто за пару штук. Рядом с мужчиной стоял Лев Деревский собственной персоной.

Едва не перецепившись о тележку, я бросилась к пульту и увеличила громкость.

– ...господин Деревский намерен подать в суд на спиритическую организацию 'Темная сторона'. Вызов проводила Маргарита Палисси, известный медиум и...

– Она сделала мою жену калекой!
– отпихнув в сторону мужчину в уродливом пальто, Лев придвинулся к камере.
– Эта женщина опасна! Я не хочу, чтобы то, что произошло с моей женой, повторилось с кем-то еще.
– Он провел рукой по платиновой шевелюре, уложенной гелем.
– И я сделаю все, повторяю, все, чтобы Палисси ответила за содеянное!

Я схватилась за голову и застонала. Прошло меньше суток, но - полюбуйтесь, вот они, круги от брошенного в воду камня.

Кажется, меня крупно подставили.

За считанные минуты я оделась и в лифте, стены в котором были зеркальными, в матовом узоре из геральдических лилий, спустилась в вестибюль с черно-белым мраморным полом, колоннами и хрустальными люстрами. Что-то сверкало на ковровой дорожке за стеклянными дверьми - что-то, что было отнюдь не отраженным от снега солнцем. Да и не было никакого снега у центрального входа гостиницы 'Тюльпан'. Чего нельзя сказать о толпе, вооруженной камерами, микрофонами и фотоаппаратами.