Чтение онлайн

– Приносим свои извинения за причиненные неудобства, - вступил в разговор охранник Павел. Умный мальчик.
– Должно быть, ошибочка вышла.

Вот что я вам скажу: списки - это святое. Ошибки быть не может. И вышибалы прекрасно знали это. Евгений был хорошим мальчиком и все делал правильно, пока не появился Платон. А таким, как Платон, плевать на списки.

Спешу доложить: обоих охранников как пить дать вышибут с работы.

– Ошибочка, - фыркнул Платон.
– В следующий раз за такую ошибочку будете двор мести или сидеть в будке и жать на кнопку, поднимая и опуская шлагбаум.

Платон уплыл прочь совсем как планета, осознающая свои масштабы.

Вчетвером - я, Эдуард, Уна Бомбер и София - мы прошли в холл, когда охранники тормознули Макса и Артура. Я как почуяла неладное, обернулась.

– Стоять, - пробасил Евгений; покорность и испуг рухнули с его квадратной рожи.

Он переживал, злился. И злости было куда больше. Откуда я это знала? Очень просто: в нем скользила легкая примесь животного, гены медведя, подаренные технологией, и энергия, исходящая от него, будто пульсация сверхновой, щекотала нос.

– Не будь занозой в заднице, приятель, - Артур ослепительно улыбнулся охраннику.

Евгений медленно подался к Артуру и опустил лапищу парню на плечо. Лично я на месте Артура не позволила бы этому здоровяку коснуться меня. Но я не на месте Артура.

– Я тебе не приятель, понял, урод гребаный?

Максим зыркнул на меня поверх плеча вышибалы. Его взгляд упрекал меня: 'Я хочу туда, с вами'.

– Ждите в машине, - одними губами сказала я.

Если их начнут тормошить, на дно сядут все, а это недопустимо.

Максим кивнул; все понял. Молодец. Наградив тяжелым взглядом обоих охранников, он зашагал вниз по лестнице, Артур - за ним. Может, оно и к лучшему. Считайте, что с моих плеч упало два грузика волнения. Осталось три. Нет, вру, два - Уна Бомбер может катиться на все четыре стороны. Я удивилась, что не смогла сказать подобного о Софии. Красивые люди получают по жизни больше скидок, так?

В фойе журчал фонтан. Единственные распахнутые двери вели в огромный зал. Мы вошли. Я огляделась и присвистнула. Ни скамей, ли алтаря, ни икон. Повсюду столики и аметистовые кресла с низкой спинкой, переходящей в подлокотники. У ломящихся от кулинарных изысков столов крутились гости. Линию обслуживали официанты. Отдельно был установлен бар. Сцена с микрофоном, колонками, подсветкой. Фоновая музыка - продукт 'Музыкальных Небес'. Все учтено и гармонирует, вплоть до салфеток на столах.

– Скукотища, - констатировала София.

Уна Бомбер стянул шапку и лихо сунул ее в карман:

– Они нашли с Ним наиболее простой и прямой способ взаимодействия - через выпивку и караоке.

– Здесь нет Бога, - сказала я.

– Я говорю о механическом Иисусе.

Я наградила бородача недобрым взглядом:

– Смотрю, вам здесь уж больно нравится. Может, тоже хотите вступить в секту? Ну разумеется, хотите.

Стоявший в паре метров от нас мужчина оглянулся, мол, кто это там базарит; его взгляд выражал такое же удивление и потрясение, как если бы пятилетний ребенок рассуждал о ядерной физике.

– Это не секта, Марго, а закрытый клуб тех, кто владеет этим городом. Здесь и сейчас собрались самые крупные представители своего вида. Рабочей пчеле не пройти - ее остановят и выбросят.

– Да-да, всегда пожалуйста.

Бомбер и ухом не повел.

У меня спина заледенела, а в ушах стоял звон. Я знала, что Человек-Цыпленок где-то поблизости. Не спрашивайте, откуда. Это из рода тех ощущений, которые вливаются и наполняют вас. Вы просто знаете, как обстоят дела, вот и все.

Я задрожала и пошатнулась.

– Все в порядке. В порядке, говорю!
– Я спихнула руки Эдуарда, когда он полуобнял меня.

– Не трогай ее, - влезла София.
– Видишь, ей не нравится!

– Спасибо, блин. Идите за столик, - я сглотнула слюну, - я сейчас приду. Эдуард, не надо со мной панькаться. Я знаю, что делаю. Я связана с Цыпленком через зерно, и сейчас ощущаю такое, чего не должен ощущать человек. Коматозник в том числе. Ситуация ясна? Или повторить под запись?

– Зерно? Коматозник?
– попугаем повторила София.

Следует отдать Эдуарду должное: он разболтал отнюдь не все. Да, я бываю несправедливой к нему.

– Только не злись слишком громко, не стоит привлекать внимание.

И я оставила троицу, направившись к шведскому столу.

Не надо быть знатоком моды, чтобы понять: я была неподходяще одета для вечера. Это, впрочем, скорее, ремарка, чем чувство вины. Без Эдуарда под боком я ловила на себе взгляды. О, много взглядов. Взгляды делились на две категории: узнающие и не узнающие. И если в первых в равных пропорциях были смешаны удивление и любопытство, то вторые были сугубо оценивающими. Впечатление о человеке почти на восемьдесят процентов формируется из того, как он выглядит. И требуются годы, чтобы трансформировать первое впечатление. Что-то подсказывало мне, что у тех, кто не узнавал меня, впечатление складывалось средней паршивости. Волновало ли меня это? Вы это серьезно? Женщина с длинными рыжими волосами усмехнулась, что-то сказала собеседнику и легким кивком головы указала в мою сторону. Да, я засветила физиономию. Наберется ползала, которые потом смогут засвидетельствовать мое присутствие на сей волнительной вечеринке, чтоб ее.

Если будет это 'потом'.

Надо было чем-то занять руки. Взяв тарелку, я стала наполнять ее, без намерения, впрочем, набить желудок. Аппетита не было. Официант порывно пытался помочь мне, но я громко и отчетливо объяснила приставучему типу, что не нуждаюсь в помощи. Попутно я косилась по сторонам, ища взглядом Человека-Цыпленка. Я чувствовала, что он где-то в Церкви. Выбрал более укромный уголок для встречи? И правильно. Кто знает, на какой уровень выйдет наше общение после моего отказа.

Меж лопаток растеклось неприятное покалывание. Кто-то буравил мою спину взглядом. Или то, что пониже спины. Я напряглась, рука зависла над блюдом с канапе.

– Так-так-так, - услышала я тягучий, как расплавленный сыр, голос. Я не шелохнулась. Черта с два. Я сюда не знакомства пришла заводить.
– Какой соблазнительный экземплярчик.

Унизанная перстнями рука легла на стол аккурат передо мной. Ногти были выкрашены в черный. Только этого не хватало. Передо мной возник мужчина с доходящими до плеч платиновыми выжженными краской волосами. Он был небрежно расчесан и аналогично выбрит. На нем была подчеркнуто мятая футболка, из серых замшевых ботинок неопрятно торчали джинсы. Солнцезащитные очки скрывали глаза.