Чтение онлайн

– Мне сказали, что ты улетаешь в Эмираты, это правда, Никуля? Разве не следовало обсудить вопрос со мной прежде, чем принять решение?

– Извини, Дима. Кажется, у моего мобильника зарядка кончается.

– Ты где? Я приеду?

Связь прервалась.

Дмитрий отправился домой. Он обдумывал еще одну проблему. Как Татьяна воспримет его новое назначение? Она и так противилась разводу, игнорировала судебные повестки. А теперь, когда он вновь на коне, она вопьется в него как клещ.

Татьяна вернулась в квартиру за десять минут до прихода мужа. У нее было хорошее настроение. Ей удалось после работы заскочить к Степану – скоротечные свидания с ним возбуждали ее, как секс на людном бульваре. Но Степан все неохотнее довольствовался ролью любовника на миг, ему требовалась хозяйка, готовая облегчить его быт. Он зарабатывал достаточно, чтобы пригласить женщину для уборки, когда в коммунальной квартире наступал его черед мыть места общего пользования. И сам он мог справиться с этим делом, но требовал, чтобы Татьяна, вооружившись тряпкой и ведром, терла длинный коммунальный коридор – этим она платила ему за безотказность в иные дни.

С мужем Татьяна была предельно ласкова в этот вечер. Она разогрела готовую пиццу в микроволновке и пригласила Дмитрия к столу. У нее была приятная новость, и сообщить ее хотелось в теплой обстановке, за семейным ужином. Разливая чай по кружкам, она торжественным голосом произнесла:

– Дима! Ты помнишь, что Лариса и Тим пригласили нас на свадьбу двадцать второго июня? Правда, хорошее время – пик белых ночей!

– И дата начала Великой Отечественной.

– Это совсем не в тему. Надеюсь, ты не откажешься пойти со мной? Мы тоже когда-то в том самом Дворце на набережной Невы регистрировались. Надеюсь, не забыл, как все было замечательно?

– Может, и было. Только много воды утекло с того времени. Так что радоваться сему факту уже не стоит. Я не пойду на эту свадьбу, Таня. Ступай одна.

– Почему, Дима? – Татьяна коснулась плеча Дмитрия. – Ты опять куда-нибудь уезжаешь?

– Честно? Я не желаю изображать благополучную семейную пару, когда этого благополучия нет.

Татьяна испуганно заморгала, затем сняла очки и нервно стала их протирать салфеткой. Дмитрий меж тем выскочил из комнаты и вновь вернулся с какой-то бумажкой в руках. Положил ее перед женой на стол.

– Кстати, ознакомься и распишись, пожалуйста. Это повестка в суд, будет слушаться дело о нашем разводе.

Дмитрий торопился. Пока Татьяна не знает о его новом назначении, она, может быть, пойдет на развод, не чиня ему сильных препятствий.

Татьяна, снова надев очки, теперь безупречно-прозрачные, надолго погрузилась в чтение трех строчек. И вдруг плотина, сдерживающая ее внутреннее возмущение, прорвалась – яростно скомканная повестка полетела в дальний угол кухни. Визгливым, исходящим из самого нутра голосом Татьяна завизжала:

– Не-е-ет!!! Этого не будет никогда. Я отравлюсь газом, я взорву квартиру, я подожгу себя!

– Надеюсь, факел будет пылать красиво, – с нарочитой холодностью произнес Дмитрий, поняв, что жена пытается манипулировать им.

– Ты еще и смеешься! – Несколько тарелок брякнулись об пол, разлетаясь белым веером осколков. Глаза Татьяны наливались решимостью.

Такой ее Дмитрий видел редко и знал, что в этой сумасшедшей решимости она способна на многое. Он смягчил голос:

– Танюша, успокойся. Я понимаю, тебе тяжело, но наш брак изжил себя. На суде я готов всю вину взять на себя. О тебе и Степане не скажу ни слова. Если ты не будешь упорствовать, то получишь все, что пожелаешь!

Татьяна, обхватив себя руками, застыла на месте. Да, ссориться с Дмитрием сейчас не выгодно. Это выйдет ей боком, а делу не поможет. Она подняла с пола смятую повестку, разгладила ее и, взяв авторучку, поставила свою подпись.

– Пусть будет по-твоему, Дмитрий. Иди отдыхай. Я уберу тут, подмету осколки.

– Тебе помочь?

– Я сама все сделаю, иди. Мне еще варенье надо сварить. Вчера абрикосов купила.

Дмитрий удалился в кабинет и включил компьютер. Татьяна и ее истерики сразу отодвинулись на задний план. У него, как всегда, много работы. Надо было сделать аналитический обзор по результатам сибирской командировки, выдвинуть для дирекции новые предложения. На экране мелькали таблицы и графики. Дмитрий выписывал отдельные сведения на бумажку, иные объединял – процесс его увлекал.

И вдруг! Отчаянный крик жены, проникая через стены комнаты, оглушил Дмитрия. Он вскочил с кресла и бросился на кухню. На полу, в бурой луже горячего варенья, желтел, как песчаный остров, перевернутый вверх дном медный таз. Татьяна в распахнутом халате, стоя у раковины, яростно плескала себе на живот холодную воду из-под крана. На ее обнаженном животе медленно вздувался огромный белый волдырь от ожога – в глазах застыла невыносимая боль. Теряя сознание, Татьяна покачнулась и стала падать, но Дмитрий успел подхватить жену.

Врачи скорой помощи наложили пострадавшей стерильную повязку и доставили в больницу, где ею занялись специалисты по ожогам. На другой день Дмитрий в беседе с лечащим врачом выяснил, что его жене повезло. Врач сказал, что, к счастью для больной, контакт с агрессивной средой был непродолжителен, так как варенье попало прямо на кожу и было тотчас смыто пострадавшей холодной водой. Гораздо чаще ему приходилось сталкиваться с домохозяйками, вдвойне пострадавшими оттого, что на них была многослойная одежда. Ткань губительна при подобных инцидентах, так как задерживает тягучие потоки горячего варенья у тела. Прогноз на выздоровление был благоприятен.

Выйдя от доктора, Дмитрий задумался. Как оказалось, что на Татьяне под халатом ничего не было? Она всегда была мерзлячкой, а в их квартире и летом было прохладно, поскольку во двор-колодец солнце не заглядывало. Дмитрий, присев на топчан в больничном коридоре, развернул сверток с одеждой жены и внимательно осмотрел халат. Он был испачкан засохшим вареньем лишь с изнанки! Татьяна специально опрокинула на себя кипящий таз, заранее распахнув халат, чтобы легче было смыть густой горячий сироп. Она ведь грозилась мужу сжечь себя! Значит, привела угрозу в исполнение таким иезуитским образом? А если спросить ее прямо? Нет, она не признается. Дмитрий заглянул в полуоткрытую дверь палаты. Татьяна лежала на спине, прикрыв глаза, простыни не касались места ожога. Он решил ее не беспокоить, пусть отдыхает. Но закравшееся подозрение о преднамеренности поступка жены переросло в уверенность.