Жертва, Саген Александра

Жертва

на обложку

Саген Александра

Шрифт:

Так приблизился условленный час; мы закончили эссенцию минута в минуту и медленно, как сказал хозяин, "не вызывая подозрений" влили её в чашу. Густая жижа, в точности похожая на кровь и даже имеющая похожий запах, жутко замерцала в свете заката.

Арктарис приказал мне раздеться. Парадная мантия в пол была торжественно уничтожена огнём Мери Сью. Стесняться наготы было бы нечестно, я и так уже видел их обоих голыми, следовало восстановить баланс. Странно, конечно, что это произошло всего за сутки, но да ладно, то ли ещё будет (подумал бы я, если бы заранее знал своё будущее).

А затем Арктарис отправил меня в центр чаши, чтобы дополнительно посмеяться надо мной, наверное, потому что спускаясь в неё, я умудрился подскользнуться, приложиться локтем о бортик, вымазаться в крови, да и в целом едва не утоп. И пожалуй, только то, что кровь была ложной, спасало меня от ритуального очищения желудка ровно в чашу.

– Котёночек, приготовь нашатырь, - распорядился Арктарис.

Мери, хихикая, порыскала в ящиках стола и поставила перед собой нужную склянку.

– А это ещё зачем?
– с подозрением прищурился я.

– Да мало ли, вдруг непредвиденные обстоятельства какие, - уклончиво ответил он, закатывая рукава.
– Ну что, ты готов расстаться с жизнью, которая так гнетёт тебя, Хелиадор?

Я заволновался:

– Эй, секундочку, что это зна...

– Молчать. Начинаем.

И он твёрдо вскинул руки, между которыми скользнула пара горбатых разрядов.

***

Молния, сорвавшись с воздетых ладоней Арктариса, ударила в обелиск.

Раздался не грохот, но гулкий низкий звон, будто от колокола, и башня завибрировала. Как вчера, под ногами, далеко-далеко внизу под скалой и, наверное, даже глубоко в земле заскрежетало что-то, словно заработал тайный мистический механизм, сердце или мозг башни, как почему-то подумал я; мне на макушку капнуло, и я поднял голову - неправильный октаэдр потёк густой едкой смолью. Медленные нити тянулись с краёв вниз и падали на меня и рядом, в чашу, узорами смешивались с кровью. Я приподнял ладони, принимая смоль, позволяя ей собираться в горстях и стекать сквозь пальцы. Лучи красного солнца терялись в ней безвозвратно. Краем глаза я видел, как Арктарис обходит чашу кругом.

Его шаг приобрёл едва уловимый ритм, делающий его походку рваной, одновременно и похожей на танец, и неестественной, ломающей логику движений двуногого существа.

Губы его двигались, будто в шёпоте.

– ...тебе, тебе, - разобрал я сквозь вибрацию, проходящую через все нервы тела и нарастающую пульсацию гула и скрежета, - о ты, что смотрит из-за грани... неодолимой...

И тут-то я наконец понял.

Надо мной совершали настоящий Тёмный Ритуал.

В смысле, до сего мгновения мысль эта будто не воспринималась мной всерьёз, скорее отрешённо, как интересный и сумасшедший сон. Ведь ещё месяц назад я вёл лекции по боевой магии в университете Кортона - в университете светлой магии, пересекался в аудиториях с Ирнадес, читающей лекции по спиритизму и покупал в булочной хлеб. Теперь я обнажённый стоял в чаше, наполненной ложной кровью, с жуткого обелиска на меня текла сама реальность, и безумный тёмный волшебник взывал к неведомым силам. Первой же мыслью было прервать ритуал. Так встревожился рудиментарный зверь под кожей. Он завыл: "Беги!" - и покрыл всё тело мурашками, охватил его целиком дрожью. Кто знает, что будет дальше, стонал он, может быть, тебя, доктор светлой боевой магии Хелиадор, ждёт кое-что похуже, чем смерть; может быть, из таких, как ты, слишком взрослых наивных детей, и состоит эта живая башня, может, потому она и живая, что состоит из таких, как ты? Беги, пока можешь, беги, пока он не съел твой мозг, мальчик - ах да, ты ведь уже не можешь, твои пятнадцать минут вышли ещё вчера, очень, очень жаль.