Жертва
Шрифт:
— Ладно, закажите мне! — попросил Рэй. — И себе тоже. Ну… — вздохнул он, обнимая ее одной рукой. — Ну так вот, мы говорили о моей семье. Левэры. Соня, ты не видела рождественские праздники, которые устраивали у Левэров! Мой папа, моя мама, моя бабушка и нас четверо братьев — Марлон, Девитт, Гроувер и я. Да, у нас были чудесные праздники…
Соня смотрела на него.
— Ну, и где они все сейчас? — спросила она. — Ты так говоришь о них, как будто все они умерли!
Рэй пожал плечами:
— Насколько я знаю, с ними всеми полный порядок, Соня. Понимаешь, после того… после этого несчастного случая, когда я убил ту девушку, знаешь? Моя семья не хочет… ну, как бы это сказать, принимать меня! Понимаешь? Больше меня не ждут в моей семье.
Она коснулась его щеки:
— Бедный мальчик.
— Вот, — вздохнул он, — теперь ты моя единственная семья в Рождество, Соня. Прекрасная Соня!
Охранники открыли дверь официанту. Он закончил приготовление кофе прямо в номере, добавив виски и сахар и аккуратно выложив большой ложкой целую горку из сливок. Элмер сунул ему десять долларов, и все они принялись за кофе, причмокивая губами. Рэй сказал, что этот кофе по-ирландски лучше, чем тот, который они пили в Лас-Вегасе, или это было в Денвере?
Он прошел в спальню и переоделся в черную шелковую пижаму. Было три, когда он вышел обратно, с Покорно заведенными за спиной, в ожидании наручников, руками. Соня молча сидела, пока охранники застегнули наручники, пожелали доброй ночи ей и Рэю и наконец удалились.
Не успела дверь закрыться, как она уже повисла на нем, выскальзывая из одежды, целуя его в уши, губы, нос, словно заставляя пробудиться. Он был подобен вулкану.
— Ах, Соня, — простонал он, вращая головой и целуя ее. — Ах, деточка моя!
— Я едва могла вынести, — вздохнула она. — Все время хотелось дотронуться до тебя, а тут сидят эти, смотрят, слушают…
— Ладно… — Он прижался губами к ее затылку, утешая ее. — Зато мы проведем целую ночь вдвоем. И утро тоже. Только мы двое. Но даже этого мне недостаточно, детка.
— Что ты имеешь в виду? — Она откинулась и взглянула на него.
Он печально взглянул на нее:
— Я хочу жениться на тебе, Соня.
— Ух! — воскликнула она, смеясь и шутя лупя его кулаками. — Это один из пунктов моего контракта с «Каресс»!
— Угу. — Он тоже отстранился от нее, глядя очень серьезно. Его темные глаза смотрели прямо в ее глаза. — Солидная фирма вроде «Каресс» должна быть очень осторожной, понимаешь? — сказал он. — Разве могут они допустить, заключая контракт, чтобы их девушка вышла замуж за ниггера!
— Не произноси этого слова! — воскликнула она, сжимая ему руку. — Я его ненавижу!
— Но ведь это правда, а? — спросил он. — Хотя расовая дискриминация и преследуется по закону. — Он выглядел очень довольным, что ему удалось так ловко выразить все это, и она внезапно почувствовала прилив любви и жалости к нему.
— Пункт о нравственности, — напомнила она, теснее прижимаясь к нему. — Я подписала контракт, в котором говорится, что даже намек на скандал…
— О чем я и говорю, Соня, — терпеливо объяснил он. — Ведь это же настоящий скандал, когда девушка выходит замуж за мужчину, которого любит, а? Но ведь тебя не расстреляют только за то, что ты выйдешь замуж за черного, правда?
— Не знаю, — нахмурилась она. — Мы должны обсудить все это. Утром я позвоню Кармен…
— Но ты ведь хочешь за меня замуж, правда, Соня? — Он тоже нахмурился. — Ты ведь любишь меня так же сильно, как я люблю тебя?
— Больше! — закричала она. — Гораздо больше! — Она поцеловала его в ухо, на одно безумное мгновение представив себя миссис Соней Левэр из Лас-Вегаса, живущей в каком-нибудь фешенебельном замке на краю пустыни, нежащейся на солнышке возле обсаженного пальмами огромного бассейна, устраивающей роскошные обеды, становящиеся легендами шоу-бизнеса. Возможность внести веяние мира моды в вульгарный мир музыкального бизнеса может стать почти пленительным вызовом. Она вытащила маленький сверточек из кармана и преподнесла ему на ладони.
— Счастливого Рождества, дорогой Рэй. — Она поцеловала его. — Мне кажется, что это лучший рождественский подарок, который тебе когда-либо преподносили!
Он, нахмурившись, принял подарок:
— Ах, малышка! А у меня-то даже не было времени пройтись по магазинам. Что ты теперь обо мне подумаешь?
— Это неважно. — Она положила руку на его мощную шею. — Ты мой! А это все, что мне нужно. — Она поглаживала его шею, касалась рук, позволяя ему тыкаться носом ей в лицо. Она вложила свой подарок в его связанные руки.
— Ну! — рассмеялся он. — Недаром говорят, что лучшие подарки всегда маленькие! — Он повертел пакетик так и эдак, взвешивая его на ладони.
— Тебе, наверное, не верится, Рэй. Ты играешь не по правилам! — рассмеялась она.
— Ты так славно упаковала его, Соня, — сказал он, разрывая бумагу своими большими пальцами. — Нет, не могу портить его. Уж лучше я сохраню его на память. С надписью «навеки»!
Она хихикнула:
— Ты романтический дурачок!
— Что это? Ключ? — Он нахмурился, ощупывая его. Она вручила его ему. — Но от чего? — Он покачал головой. — Только не говори, что ты купила мне английскую машину. Ты ведь знаешь, сколько у меня машин!
— Ах, Рэй… — Она надула губы. — Это не от какой-то тупой машины. Это гораздо более упоительный предмет. Даю тебе три попытки, а потом применяю его по назначению.
Он взглянул на нее, внезапно посерьезнев, с расширившимися глазами. В затемненной, слабо освещенной комнате они мерцали под трепещущими веками.
— Не от наручников же, детка? — простонал он. Соня счастливо кивнула:
— И мы сможем провести ночь вместе, как и все нормальные люди. И ты сможешь меня любить, как только захочешь!