Чтение онлайн

Суденышко легко повиновалась, сохраняя достаточно рыскливости, чтобы менять галсы, и Золотинка ночь напролет сидела на руле, не испытывая усталости. Хорошая была ночь, быстро летящая и покойная. Резво накренившись, вздрагивая под ударами ветра, лодка стремительно резала волну и каждый час можно было скинуть со счета десять-двенадцать верст. Мысли Золотинки тоже неслись к столице. Ночь состояла из повторяющихся мечтаний. Иногда Золотинка вежливо поталкивала ногой бородатого, чтобы он помог ей управиться со шкотом и снова оставалась одна, возвращаясь к мечтаниям, в которых бродил Юлий, то ли лишенный престола, то ли наоборот прочно на нем утвердившийся. А Золотинка снова и снова с ним мирилась, не удовлетворяясь прежними примирениями. Она заставляла его терзаться, раскаиваться и прозревать, уходить и возвращаться, догадываться и опять недоумевать. Она не давала ему покоя, она гоняла его взад-вперед, потому что и сама не могла спать… Ночь состояла из налитого бледным холодом паруса, из переменчивого однообразия берегов. Из такого уютного, домашнего похрапывания толстяка, который давно утратил бдительность, вопреки щипкам и толчкам своих недремлющих товарищей; те и сами-то, впрочем, только-только перемогались… Бесконечная и короткая в своем беспамятстве ночь.

Тучи разошлись, луна разбудила путешественников перед рассветом — один зашевелился и очнулись все сразу. Они усаживались, настороженно оглядываясь, и шепотом уверяли друг друга, что ничуточки, ни мгновения не спали, — а уже луна. Это походило на волшебство.

— То ли еще будет! Что там луна, скоро и солнце взойдет! — заметила Золотинка. Ей хотелось сказать им что-нибудь ободряющее.

— Что ж, солнце и для нас встанет, — загадочно отозвался бородатый.

Пора было, верно, и объясниться. Золотинка чувствовала вину, что оставила их в недоумении, не озаботившись развеять чужие страхи, но опять отложила разговоры на потом. Не хотелось оправдываться и опять, может быть, лукавить, не имея возможности рассказать все. При свете дня многое и само станет на место — без лишних слов. Спутники Золотинки сами преодолеют страх, когда трудно уж будет сомневаться, что они живы, и что Золотинка жива, а птицы поют и солнце совершает свой обычный путь.

К тому же навалилась усталость, под утро снова отяжелела голова. С нарастающим беспокойством Золотинка прислушивалась к ощущениям тела. Чудесный взор ее мутнел, требовалось усилие, чтобы достать взглядом дно реки. Хуже как будто не становилось, но и это тревожное состояние не назовешь покоем.

Ветер заметно стих, очистившееся небо светлело, за левым плечом стояла луна в последней четверти — не требовалось никакого волшебства, чтобы различить очертания прибрежных возвышенностей, да и реку можно было видеть на сотни саженей вперед. Путешественники осматривались и шептались тайком от Золотинки, пытаясь опознать местность.

Когда рассвет обозначил купы деревьев и камни, по правому берегу Белой открылся город. Можно было различить беловатую черту частокола, который опоясывал пологий склон холма, тесное скопление островерхих домиков на плоской его вершине… А внизу, ниже города по реке проступала гряда барханов, каких-то лысых с острыми гранями гор — все это совсем уж не поддавалось опознанию и ни на что не походило.

— Что такое? — спросила она спутников, которые и сами всматривались, обмениваясь тихими мало что объяснявшими замечаниями.

Спутники таились, отвечая скупо и неопределенно. Неладно было со спутниками, неладно было и с городом… И вдруг, как прорезало, Золотинка увидела, что песчаные барханы — это парусиновые навесы, которые покрывали стоявшие у берега суда! Сквозь горбатые шатры, едва не мокнувшие в воде полами, торчали тонкие и голые при опущенных реях мачты. Тесно составленные ладьи и насады занимали с некоторыми промежутками пространство на полверсты.

Что же это, княжеский караван?.. А те дома по плоским вершинам взгорий это ведь походные палатки — целый город!

Быстро светлело. Озаренный розовым светом холм выступал над пологом белесого тумана. Различались чернеющий свежей землей ров и вал с низким частоколом на нем, ворота, башенки… мост. Вырубленный лес — заставленный пнями склон… Поднимались первые дымы костров. На мачтах, на выставленных повсюду древках обвисли стяги. Чьи это были стяги?

— Да что это такое наконец?! — воскликнула Золотинка с необъяснимым негодованием.

— Это? — не особенно скрывая ухмылку, переспросил бородатый. — Это боевой стан великого государя Юлия Первого!

Почему он решил, что это сообщение сразит Золотинку наповал, неизвестно, но так оно и вышло — сразило. Золотинка приподнялась, пытаясь лучше рассмотреть берег — и села. Город на холме горел обманчивыми красками зари.

— Солнце! — вскричал розовощекий парень, вскакивая на колени, чтобы протянуть руку к золотой краюхе над окоемом лесов. — Солнце! — загомонили они, приободряя друг друга, и потянулись к уложенным вдоль бортов веслам. — Кончилась твоя власть, нечистая сила! Сгинь, пропади!

— Что за разговор? Давайте разберемся! Вы ошибаетесь! — зачастила Золотинка, не имея слов, чтобы образумить почуявших волю мужиков. В лучезарном свете зари они теряли и страх, и жалость.

— Солнце! — торжествовал бородатый, высвобождая весло.

Между тем в клочьях сверкающего тумана отвалил от берега и выгребал на стрежень узкий сторожевой струг. Над туманом поднялся латник с малым стягом у наконечника копья.

— Эй, на лодке! Парус долой! — зычно крикнул он, добавив еще несколько не относящихся к делу выражений.

— Сюда! Скорее! На помощь! — истошно завопил толстяк, который держался за спиной бородатого. — Ратуйте, люди добрые! — заголосил он, утратив остатки самообладания.

— Я не нечисть! Какая нечисть! — вскричала Золотинка, бросая руль и тоже вскакивая.

— Сгинешь ты?! — прошипел бородатый.

Потерявши голову, Золотинка выхватила из-за пояса хотенчик в неясном намерении защититься этой игрушечной палочкой против весла, а, когда бородатый взмахнул, швырнула рогульку ему в лицо и хотенчик, лихо вильнув охвостьем, прытко рванул в сторону стоявших у берега судов, отчего борода попятился и толкнул товарища, все упали. Хоронившийся сзади толстяк, согнулся в три погибели, выставив вверх наименее ценную часть тела.

— Парус долой! — ревели на струге.

Золотинкины спутники торопились оправиться, искаженные лица их не обещали ничего хорошего, вряд ли готовы они были, во всяком случае, воспринимать сейчас даже самые убедительные, неопровержимые доводы. Тянуть больше уж было нечего — Золотинка, сильно толкнувшись прыгнула.

Запоздалый мах тяжелого весла едва не увлек за ней в воду и бородатого — товарищи дружно удержали его в лодке, а тот, что был поближе к корме, карабкался на четвереньках отдать шкот, чтобы обезветрить вяло наполненный парус.