Чтение онлайн

Затем она откидывалась на спину и медленно переваривала пищу, сытая, счастливая и удовлетворенная, как изнеженный кот.

Трелковский резко встряхнулся — он не мог больше выносить эту нелепую и нескончаемую церемонию. В дополнение ко всему прочему, в церкви было ужасно холодно; он настолько замерз, что у него заломило в переносице.

«К черту Стеллу. Все, ухожу».

Он осторожно поднялся, стараясь не произвести никакого шума. Когда он подошел к двери и надавил на ручку, та даже не шевельнулась. Охваченный паникой, он поворачивал ручку двери во всех возможных направлениях — все было тщетно. Ничего не получалось. Он уже не решался вернуться на прежнее место; ему было страшно даже просто обернуться, покольку в таком случае в спину ему обязательно вонзятся осуждающие взгляды. Он отчаянно сражался с дверью, не понимая причины ее сопротивления и быстро теряя надежду. Лишь спустя некоторое время он обнаружил еще одну, довольно маленькую дверь, встроенную в ту, что была побольше, и располагавшуюся примерно в футе или что–то около того правее него. Она открылась без малейшего труда, и уже через мгновение он оказался снаружи.

У него было такое ощущение, словно он только что очнулся от кошмара.

«Месье Зай, наверное, уже готов дать мне свой ответ», — подумал он и решил, не откладывая, встретиться с хозяином дома После пещерного холода церкви воздух на улице показался ему теплым и мягким. Трелковский неожиданно почувствовал прилив такого счастья, что невольно рассмеялся «В конце концов, — подумал он, — я пока еще не умер, а к тому времени, когда этому суждено будет случиться, наука достигнет таких высот, что я проживу лет двести!» В животе у него заурчало, и он, подобно ребенку, принялся развлекаться тем, что на каждой ступеньке стал портить воздух и краешком глаза поглядывать на выражения лиц идущих сзади людей. Какой–то пожилой, хорошо одетый господин настолько хмуро и сердито посмотрел ему вслед, что он от смущения невольно покраснел и утратил всякое желание продолжать дурацкую забаву.

Дверь ему открыл сам месье Зай.

— А, это опять вы, — произнес он.

— Добрый день, месье Зай. Похоже, вы узнали меня.

— Да, конечно. Вы насчет квартиры, не так ли? Вы заинтересованы в ней, но по–прежнему не хотите заплатить положенную сумму, правильно? И вы считаете меня именно тем человеком, который готов пойти на уступку, так?

— Вам совершенно нет необходимости идти на какие–либо уступки, месье Зай, — поспешно проговорил Трелковский. — Я готов заплатить вам ваши четыреста тысяч франков немедленно.

— Но я хотел получить пятьсот сорок тысяч!

— Всегда ли мы получаем то, что хотим, месье Зай? Например, я бы хотел иметь у себя на этаже туалет, но его ведь там нет, правильно?

Домовладелец расхохотался. Это был густой, сочный смех, в котором почти потонул отголосок сдержанного ответа Трелковского.

— А вы неглупый человек, — наконец проговорил он. — Ладно, остановимся на четырехстах пятидесяти тысячах наличными и не станем больше возвращаться к этой теме, Договор об аренде я подгототовлю завтра. Ну как, довольны?

Трелковский выразил благодарность и спросил:

— Когда я смогу въехать в квартиру?

— Если хотите, так сразу и въезжайте — разумеется, при условии, что внесете деньги вперед. Это не потому, что я вам не доверяю. Но я и в самом деле вас, в сущности, совершенно не знаю, так ведь? В моем деле, если верить всем и каждому, кто к тебе приходит, далеко не продвинешься. Поставьте себя на мое место.

— Ну что вы, это совершенно нормально! — запротестовал Трелковский. — Я завтра же перевезу часть своих вещей.

— Как хотите. Сами скоро убедитесь, что со мной не так уж трудно иметь дело, если ведешь себя как надо и регулярно платишь за жилье. — Хозяин сделал небольшую паузу, а затем добавил, словно желая привнести в их разговор оттенок большей доверительности: — А знаете, не так уж плохо, что вы здесь поселитесь. Семья прежней жилички проинформировала меня, что они не собираются забирать мебель, так что все это останется вам. Этого вы, наверняка, не ожидали. Кстати, на размере арендной платы это никак не отразится.

— Ну, — Трелковский пожал плечами, — несколько стульев, стол, кровать и платяной шкаф…

— Вы так думаете? Ну так сходите в город, купите все это там, а потом придите и скажите, что вам удалось найти и во сколько все это обошлось. Так что поверьте моему слову — вам досталось очень неплохое место, и вы сами это прекрасно знаете!

— Я искренне признателен вам, месье Зай, — смиренно пробормотал Трелковский.

— Ох уж эта признательность! — снова раскатисто захохотал хозяин и, почти вытолкав Трелковского на лестничную площадку, захлопнул у него перед носом дверь.

— До свидания, месье Зай! — прокричал Трелковский, но ответа не последовало. Подождав еще несколько секунд, он стал медленно спускаться по лестнице.

Вернувшись в свою старую квартиру, он внезапно почувствовал себя страшно усталым. Даже не разувшись, он завалился на постель и пролежал так довольно долго, полуприкрыв глаза и вяло оглядываясь вокруг себя.

Он так много лет прожил в этой квартире, что даже не мог до конца осознать, что сейчас всему этому настал конец.

Никогда уже он не увидит этого места, которое являлось центром всей его жизни. Сюда придут другие люди, которые нарушат существующий ныне порядок, переоборудуют эти четыре стены в нечто такое, что он даже представить себе не мог, и навсегда убьют всякое упоминание о том, что прежде здесь проживал некий месье Трелковский. День за днем он будет все больше и больше исчезать из этой жизни.

Даже сейчас он уже почти не ощущал, что находится здесь у себя дома. Неопределенность ситуации отразилась на последних днях его жизни здесь. Это было подобно последним минутам, проведенным в купе поезда, когда вы знаете, что в любой момент прибудете на вокзал. Он практически перестал заниматься уборкой, вытирать пыль, приводить в порядок бумаги и даже застилать постель. Нельзя сказать, чтобы все это обернулось страшным беспорядком, — не так уж много у него было вещей, чтобы ожидать подобного результата, — и все же сейчас здесь чувствовалась атмосфера запустения, внезапно отложенного отъезда.

Трелковский спокойно проспал до раннего утра следующего дня. Затем он отправился на работу, собрав все свои личные вещи, которые удалось без особого труда упаковать в два чемодана. Отдав ключ консьержке, он заказал такси и отправился по новому адресу.

Остаток утра он провел за тем, что снимал со счета в банке все свои накопления и улаживал с домовладельцем необходимые формальности.

Где–то к полудню он впервые повернул ключ в замочной скважине двери своей новой квартиры. Поставив чемоданы у порога, он не стал проходить дальше, а вместо этого снова спустился и зашел в ресторан, поскольку после вчерашнего ленча вообще ничего не ел.