Шрифт:
Олег Болтогаев
Зимнее утро
Ещё не проснувшись, сквозь сон я понял, что ночью выпал снег.
Потому что я услышал, как во дворе, за окном мой отец громко работал лопатой. Он расчищал дорожку вокруг дома. Видимо это занятие доставляло отцу большое удовольствие - он всегда расчищал снег сам, причём затемно.
Я вскочил с кровати, отодвинул занавеску и посмотрел в окно.
Там был сказочный мир, совсем не тот, что вчера, когда дул ветер и было неуютно и холодно и, казалось, ничто не предвещало снегопада. Хотя... Если бы я был внимательным, то непременно заметил бы, что накануне наша кошка, свернувшись тугим калачиком, легла спать у самой печки. Мурка закрывала лапами свой нос и совсем не хотела играть со мной.
За окном было белым-бело. Деревья - и в саду, и у речки, и на дальней горке оделись в белые шубы. Открытые поляны, ещё вчера серо-зеленые, сегодня тоже были белыми.
Я услышал, как отец поднялся на крыльцо и стал шумно отряхивать с себя снег.
На душе было светло и радостно, наверное, потому, что снег в наших южных краях редкость. Выпадет один раз за всю зиму, полежит недельку и растает. Зато каким щедрым бывает этот "один раз"!
Снег идёт всю ночь, и к утру природа преображается.
Сегодняшний день обещал быть праздничным. В школе надо будет слепить снежную бабу, поиграть в снежки и обязательно натереть снегом моих одноклассниц. А после уроков конечно же можно будет покататься на санках. У нас такие крутые горки! Вспотеешь подниматься наверх, зато как весело катиться вниз!
Я оделся. Позавтракал.
Через полчаса я уже был готов к тому, чтобы идти в школу. Но было ещё рановато.
– Ты уже готов? Тогда сходи, выпусти кур и дай им корм, - сказала мама.
– Минус пять, - торжественным голосом объявил отец.
Куриный корм - зёрна кукурузы, стоял в коридоре в маленьком бочонке. Набрав литровую банку куриного завтрака, я вышел во двор.
Ничего себе! Если бы отец загодя не потрудился, то я вряд ли смог бы пройти к курятнику. Такого глубокого снега я прежде никогда не видел. Эдак и на санках не покатаешься!
Всё небо было затянуто чем-то густым и серым. Это тёмно-серое висело так низко, что казалось вот-вот накроет и горы, и деревья, и мою школу, и огород, и речку, и наш дом.
Откуда-то сверху раздался странный шелест. "Шур-шур, шур-шур". Что это было? Прижав к груди банку с кукурузой, я поднял голову и замер от удивления. Прямо надо мной летели огромные белые птицы. У них были тонкие и очень длинные шеи. Они летели так низко, что я слышал шум их крыльев.
Птицы летели молча. С севера на юг.
Я успел сосчитать их. "Одна, две, три, четыре".
"Отбились от стаи", - подумал я.
Откуда летели они? Куда? Был ли где-то в этом неприветливом серо-белом мире спасительный уголок для пернатых? Ах, если бы они знали, что у меня в руках целая банка аппетитной золотистой кукурузы! Я бы всю отдал им. Если бы только они сели в наш двор!
Мне хотелось позвать их, но как?
"Цып-цып"? "Гули-гули"? "Ути-ути"?
Разве они откликнутся на такой зов? Нет, конечно.
Огромные птицы молча продолжили свой полёт.
Только потом я понял, что это были лебеди. Они исчезли так же внезапно, как и появились.
Замок на курятнике был словно ледяной. Никак не удавалось вставить ключ. Наконец, я открыл дверь и тут подумал, что наши куры никогда не видели снега. Петуха по кличке Сундук и шесть курочек мы купили ещё весной. К зиме они возмужали и превратились в округлых взрослых птиц.
Как же они отреагируют на снег?
Я отошёл в сторонку, чтобы не смущать кур своим присутствием.
Из курятника послышались признаки жизни. Очевидно, это петух захлопал крыльями.
Обычно он просто вылетал из своего жилища. То есть, с насеста - прямо в дверной проём. Видимо Сундук хотел показать своим курочкам, какой он лихой парень.
Так случилось и сегодня.
Петух вылетел из дверей курятника и утонул в снегу. В ужасе Сундук захлопал крыльями и неуклюжими прыжками торопливо заскочил назад в спасительное пространство своего курятника.
Оттуда послышался его возмущённый клёкот. Видимо он смог донести до своих хохлаток весь ужас случившегося, потому что из домика больше никто не выходил.
Я решил подождать и слегка утоптал площадку вокруг куриной кормушки. Потом высыпал в кормушку кукурузу. Куры хорошо знали этот звук. Ужасы, которыми запугал хохлаток петух, померкли при шуршании высыпающейся кукурузы.
Через минуту сразу три куриных клюва показались в дверях курятника. Наконец, чёрная курочка осторожно ступила на снег. В стаде она явно была лидером и даже Сундук иногда получал от неё на орехи.
Кто смел - тот съел! Какая хорошая поговорка!
Чёрная курочка решительно подошла к кормушке и застучала клювом. Её товарки не смогли вынести триумфа чернушки и тоже выскочили из курятника. Началась трапеза.
Лишь петух не выходил.
Видимо Сундук так испугался, что у него напрочь пропал аппетит.
Я подошёл к двери курятника и наклонился. Сундук угрюмо стоял у дальней стенки.
"Цып-цып! Иди сюда, Сундучок", - сказал я ласково.
Петух неуверенно подошёл к двери.
Сундук увидел, что подружки пируют и у него сдали нервы. Петух взмахнул крыльями и то ли побежал, то ли полетел. В одно мгновение он оказался в центре кормушки. Хохлатки в испуге отскочили в сторону.
Я вернулся в дом.
Свернувшись тугим калачиком и уткнувшись носиком в муфточку из своих пушистых лапок, наша кошка лежала у печки.
Одев пальто, я схватил портфель и вышел из дому. Я успел ещё разок взглянуть на наших кур. Расправившись с завтраком, они тесной кучкой стояли у курятника. Видимо, обсуждали, что это такое произошло в природе и как жить дальше. Курам явно было холодно, и они поджимали под себя голые лапы.