Злые белые пижамы
Шрифт:
«Терминатор» посмотрел на часы. Мы просидели 55 минут в сейдза. Он нас больше не задерживал: «Я-мэ!»
Поначалу никто не мог идти. Существовало два мнения по поводу лучшего способа борьбы с онемением ног. Одна говорила, что нужно оставаться в сидячем положении как можно дольше, вытягивая и массируя ноги, прежде чем встать. Так говорили сторонники постепенного подхода. В соответствии с другим мнением нужно было попрыгать вверх, жестко впечатывая ступни в пол для стимулирования циркуляции крови. Шок, конечно, был больше, но сторонники прыжков предлагали более быструю реабилитацию. Стефан предупредил не прыгать слишком быстро: «Иногда, когда у вас не хватает ощущения в ногах, ваши пальцы подгибаются и вы можете сломать ногу.» Он показал нам, подворачивая ногу в лодыжке, как это может быть. После этого я стал более осторожным с прыжками на онемевших ногах.
Когда изнурительное занятие сейдза было закончено, беседа в чайной комнате затронула тему религии.
Все кроме Бэна и меня испытали некоторую форму галлюцинаций в течение продолжительного сидения на коленях. Бешеный Пес и Малыш Ник пережили самые яркие ощущения.
«Это было похоже на белый свет, словно в «Близких Контактах», и внезапно я перестал видеть голову Бешеного Пса, как будто она была внутри меня…»
«А у меня, — сказал Бешеный Пес, — это было похоже на негатив, все что было светлым, потемнело, а все темное стало светлым.»
«Я уставился на твое лицо, — сказал Рэм мне, — и оно выглядело очень-очень маленьким. Это было похоже на то, как если бы я смотрел в телескоп наоборот.»
Каждый рассказывал о своих видениях и о моментах, внушающих благоговение. Если бы мы не должны были отправляться на работу, то, уверен, что все тотчас же окунулись бы с головой в религию.
Я сохранял спокойствие, но Бэн был непоколебимо скептичен: «Все это чушь», — сказал он.
Но было странным то, как быстро люди вешали ярлыки «духовности» на свои видения и относились к ним с умиротворенным уважением. В этой квазидуховности были ясно видны полузабытые обрывочные воспоминания о религиозных посвящениях, смешанные с пересмотрами «Кунг-фу» Дэвида Каррадайна. Каждый хотел, чтобы произошло что-то особенное, и был уверен, что это случалось.
Мы сбежали с ярмарки видений и отправились на соседнее кладбище паркового типа чтобы позавтракать. Это было моим любимым местом, здесь был влажный воздух и тень, это было убежище вдали от шумной улицы. Время от времени редкий служащий на пути домой останавливались у святыни кладбища, хлопал в ладоши и звонил в немелодичный колокол, который висел на толстой веревке. Голова склонялась на мгновение и я задавался вопросом, какие просьбы он излагал, чего желал — новый автомобиль? Прибавку к зарплате? Простое желание стать лучше как человек?
«Озарения, — говорил мне священник Дзэн, в мой первый визит в Японию, — есть два вида в зависимости от вашего типажа. Один тип человека испытывает много малых озарений. Другой тип испытывает одно большое озарение.» «Что если у вас не случается никаких вообще озарений? — спросил я. — Такой человек не задумывается, чтобы задавать такой вопрос, — ответил он.»
Наша еда была разложена на мшистых камнях перед нами. Кладбище было пусто некоторое время. Облака москитов гудели в тени и на солнечном свету. Подобные кладбища — хорошие места для завтрака, намного лучше каменных кладбищ, которые я всегда находил угнетающими и жуткими.
Множество муравьев спешило поперек серых могильных камней, убирая на своем пути крошки, которые мы обронили. Бэн массировал все еще воспаленные колени. Ни один из нас не нарушал тишину долгое время. В конечном счете, тишина стала ощутимой, но, наконец, она была нарушена другим служащим в белой рубашке, тащившим нетерпеливо веревку колокола, заставляя его звонить с глухим звуком.
Вызов
«Я против моего брата. Я и мой брат против моего соседа. Моя деревня против твоей деревни. Мой город против твоего города. Моя страна против твоей страны.»
«Если, столкнувшись с неприятностями, человек смажет мочку уха слюной и глубоко выдохнет через нос, он легко справится с ними. Это средство следует держать в тайне от других. Более того, если человеку в голову прилила кровь и он смажет слюной верхнюю часть уха, скоро к нему вернется спокойное расположение духа.»
«Чашку чая?» — спросил я непринужденно.
«Да, пожалуйста.»
Я сейчас же передал ему чашку чая. Он не оторвал глаз от книги, которую читал.
«Вызов», — сказал он как только взял чашку.
«ВЫ ОБА! — закричал Крис. — Я же сказал вам, что игра в „вызов“ запрещена в этом доме!»
Это было нехорошо. Мы не могли остановиться. «Вызов» — захватывающая и чертовски простая иранская игра. Каждый раз, получая что-либо из рук другого игрока, вы должны сказать «вызов». Я даю вам ключи от автомобиля — вы должны сказать мне «вызов» когда берете их. Вы вручаете мне газету — я говорю «вызов», когда я беру ее. Между хорошими игроками, то есть одержимыми соперниками, игра может длиться годами. Отец Толстого Фрэнка играл в несколько подобных игр с разными людьми. Одна из игр продолжалась в течение семи лет. Семь лет не забывать какое-либо волшебное слово, или семь лет помнить о том, что никогда не брать что-либо от другого игрока? Это все вызывало некоторые последствия — атмосферу напряженности и подозрения, только этого нам не хватало в Фуджи Хайтс.
— Через месяц–два это может стать довольно тяжелым, — сказал Фрэнк. — Ты, вероятно, начнешь избегать меня.
— Как?
— Ты найдешь способ.
Он улыбнулся безмятежной знающей улыбкой. Черт бы его побрал! Я не хотел быть побежденным в какой-то недоделанной иранской домашней игре.
— Возьми сигару.
— Вызов.
Мы играли в течение недели.
Младший Шиода вел занятие — Шиода Жестокий, Шиода Мелкий, Шиода Ненавистный. Он учил нас всего пару раз и уже все его боялись и не любили. Мы знали, что Чида Великий не ладил с ним, и с приближающейся смертью Канчо-сенсея все занимали стороны в финальной «борьбе за наследство». А теперь его сын собирался провести у нас первое занятие хаджиме.
Хаджиме просто означает «начинайте» на японском, но для сеншусея это слово имеет особенно жуткий оттенок. Тренировка хаджиме представляла собой выполнение техники с максимальной скоростью снова, снова и снова.
Все техники в айкидо выполняются в парах. Когда первая пара заканчивает выполнение, учитель командует «хаджиме» и все должны начинать снова. Это означает, что самые медленные все больше и больше отстают и не могут извлечь пользу из установленного ритма. Если вы заканчиваете первым, то вам иногда удается получить микросекунду отдыха между тем, как вы закончили, и когда учитель это заметил. Именно из-за этого и возникала мотивация закончить первым.