Чтение онлайн

Среди иностранных сеншусеев симпатия и выражение дружелюбия обозначались твердым ударом в живот. В чайной комнате люди делали друг на друге болевые контроли и удержания и буянили, если только Роберт Мастард не был там же, тогда настрой менялся на уважительный и даже подобострастный.

Чайная комната заключала в себе два автомата с напитками, ряд полок для нашей обуви и именные места на других полках для нашей еды. Комната была серой с постерами лучших японских учителей, выполняющих сложные броски из айкидо. Часто люди подходили к постеру, указывали на жертву броска, черты которого как правило были плохо различимы и спрашивали: «Кто это?». Тогда все в комнате на момент отвлекались от скучной каждодневной болтовни, поворачивались и орали ответ. Или в другой версии игры, кто-нибудь подходил к постеру и говорил: «Это… Такэно?» или «Это… Мори-сенсей?». Даже я иногда ненамеренно вытворял нечто подобное; каким-то образом постеры вынуждали.

Дважды в неделю в 7:15 утра чайная комната превращалась в класс. Миссис Хасегава, жена бывшего министра иностранных дел, ожидала у додзё, когда ее встретит «человек шинкоку», ответственный за группу в течение недели. Он стоял снаружи на оживленной улице в белой пижаме, смущенный из-за белого пояса, обутый в сандалии, в то время как какой-нибудь офисный клерк проходил мимо него на работу, и переживал тяжелые минуты, если Миссис Хасегава не появлялась как обычно на три минуты раньше.

Встречающий кланялся ей. Она хихикая кланялась в ответ. По пути в лифт и вверх в додзё велся высокопарный японский диалог. Сопровождение Миссис Хасегава было единственным поводом для сеншусея проехаться в лифте. Это было единственным плюсом такой работы.

Миссис Хасегава была нашей учительницей по японскому языку, хотя, боюсь, сеншусеи не были лучшими из учеников. Наш японский варьировался от свободного (Уилл и Адам) до спотыкающе-несведущего (Дэнни и Бешеный Пес). Я был где-то посередине, так как брал уроки в течение полугода после своего первого прибытия в Японию. Но все уже знали то, что должны были знать на японском: японский язык айкидо, лающие приказы и команды были поняты на собственной шкуре: пойми или получи наказание. Миссис Хасегава никогда никого не наказывала, для этого она была слишком приятной дамой. К сожалению, это означало, что никто не принимал ее уроков всерьез.

Дважды в неделю она приходила к нам и дважды в неделю мы старательно перелопачивали огромные списки глаголов и существительных. Я даже выучил у госпожи Хасэгава правильное написание японского иероглифа, обозначающего дикого борова. Ага был самым наглым ее учеником, относясь к госпоже Хасэгава так, будто она не представляла никакой ценности как преподаватель. Это представляло странный контраст чуткому раболепию, которое он проявлял к преподавателям айкидо. Дэнни был худшим учеником, всегда срывающимся на раздраженный английский: «Да, я просто не знаю ответ».

Как только миссис Хасегава препровождалась наружу, чайная комната использовалась по назначению для быстрого завтрака перед тем как начиналось выполнение обязанностей по уборке. В отличие от непринужденной спальной обстановки в полицейском малом додзё, в чайной комнате всегда была атмосфера исступленного напряжения. Бэн однажды приклонил голову и Мастард сказал ему, что если тот хочет спать, то должен бросить курс. Пол запретил нам слушать плейер. «Это хорошая тренировка, — сказал он. — Все время, что вы находитесь в додзё, вы в состоянии боевой готовности, можете действовать.»

Когда атмосфера в чайной комнате становилась слишком тягостной, я запирался в туалетной кабинке и засыпал минут на пятнадцать между занятиями. Это напоминало мне одну из младших школ, в которой я учился, где я прятался в туалете в свободное время, чтобы избежать позора не быть отобранным для игры в футбол.

Одним человеком, с которым мне не хотелось проводить время, был Мастард. Даже само его присутствие рядом нервировало меня и вводило в состояние ожидания упреков и жесткой критики. «Если вы не можете этого вынести, идите домой» — это высказывание ненавидели все из-за намека на то, что мы все были слабаками. После одной серьезной ругани Мастарда, когда он сказал иностранным сеншусеям, что мы теряем время и с таким же успехом могли бы попрощаться с курсом, Бешеный Пес захлебнулся эмоциями, настолько он не мог терпеть иметь противоположное учительскому мнение.

Иногда я замечал, что Мастарда утомляло быть кумиром. Периодически он с тоской хотел быть одним из парней. Он пытался безуспешно быть компанейским парнем, но никто не мог забыть о его ранге и факте, что он хотел уважения не меньше, чем дружбы. Не думаю, что он был готов к начальственному одиночеству. Кикучи, наиболее легкий из всех учи-деши, сказал мне, что Канчо-сенсей имел всего четырех близких друзей, которые ходили с ним выпить почти каждый вечер. Никто из них не занимался айкидо. Вероятно, они даже не осуждали его.

Возможно, для подражания Мастарду, Бешеный Пес снова начал курить, как, собственно, и Адам. Бешеный Пес не курил пять лет. Он бросил, поехав в дичайшее десятидневное путешествие на каноэ, взяв в компанию только собаку. «Иногда мне так хотелось закурить, что я скручивал листья и курил лишайник», — сказал он. Бешеный Пес страшился своей жены: «Если она узнает, что я взялся за старое, то точно подаст на развод».

Мне нравился Бешеный Пес с его маленькими нотациями. Когда бы не накладывали мы лед на травмированное место, он повторял как попугай (о том, сколько минут нужно держать лед): «На двадцать наложить, на двадцать убрать, иначе не сработает».

Пугающие слухи появлялись в чайной комнате из ниоткуда. В какой-то момент все были уверены, что человек, доставляющий сок для пополнения автомата, был сам великий Такэно.

«Посмотрите на постер, если не верите мне», — говорил Маленький Ник.

Когда Мастард услышал это, он грубо заржал. «Когда Такэно придет в это додзё, ни у кого из вас, идиотов, не будет ни малейшего сомнения. Он создал вокруг себя пространство, вызывающее чистый ужас. Вы, ребята, наложите в штаны.»

Патрик устроил омиай, знакомство-сватовство. Мы должны были пойти смотреть съемку телевизионной викторины, на которой жена Патрика была одним из участников. Одна из подруг его жены, Марико, также собиралась. Она выразила интерес познакомиться с западным мужчиной. Этим мужчиной был я. Патрик и я спешили, огибая Императорский Дворец на своем пути в студию, где должны были встретиться с его женой и Марико.

— И как она тебе? — спросил я.

— Очень хороша, — сказал Патрик, смотря на свои часы и спеша вперед. Мы опаздывали на полчаса.

— А на самом деле?

— Я же сказал тебе: очень, очень хороша!

— Нет, ну давай, что, она действительно хороша?

— Хорошо. Она на самом деле старая сука. Еще есть вопросы?

Жена Патрика, которую звали Норико, выглядела поразительно и очаровательно, сидя рядом с другими участниками. Игру вела одна из знаменитостей, «торэнто» как говорят японцы, что является прямой и несоответствующей трансляцией английского слова «талант» (talent). Формат викторины был прост — ответы на вопросы за деньги. Я сидел рядом с Марико, которая в свою очередь сидела рядом с Патриком. Марико была очень внимательна и задавала мне много вопросов. Она хорошо выглядела. Ее лицо выглядело очень чистым. Она была одного возраста с Норико, которая говорила, что ей двадцать два.