Шрифт:
Annotation
Из роскошных апартаментов бостонского дома в палаточный городок переселенцев — таков путь Либби Гринвил, отправившейся на розыски мужа в Калифорнию. Брошенной на произвол судьбы, ей приходится противостоять наглым и грубым приставаниям старателей. Однако среди шайки этих негодяев нашелся один, пришедший ей на помощь в трудные минуты. И хоть он и подтрунивал над ее неуместно изящными манерами, но раз за разом спасал Либби от беды… и их взаимная симпатия переросла в страсть, заставляющую бешено колотиться сердце. …Но до Либби доносится весть — муж жив, он в опасности и нуждается в помощи! Отважной красавице предстоит жестокий и мучительный выбор…
Жанэт Куин-Харкин
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
Жанэт Куин-Харкин
Золото глупцов
1
В четверг, 18 апреля 1849 года, Хью Грен-вил сбежал из дома. Это было больше похоже на поступок маленького мальчика, чем отца семейства. Либби Гренвил записала в своем дневнике в тот вечер: «Хью сегодня сбежал».
После того как пришло письмо, Либби узнала, что что-то не так. Она сидела у зеркала в спальне родительского дома. Либби увидела своего мужа, вошедшего в комнату с письмом в руках. Через отражение зеркала она наблюдала, как он бросил взгляд на надпись на конверте, распечатал, прочитал про себя, поморщился и сунул конверт в карман.
— От кого это? — спросила она.
— Это неважно, — ответил Хью.
— А по-моему важно! — парировала Либби. — От любовницы, о которой ты хочешь, чтобы я не знала.
— Да нет, ну что ты! — сказал Хью.
— Письмо от моего брата, если уж ты такая любопытная.
— Это тот, что в Англии?
— Да.
— Но тебе давно никто не писал.
— Ну вот брат и сподобился.
— Ну?..
— Я тебе потом все объясню.
— Какой ты противный! — сказала Либби, вставая и подходя к нему. — А почему ты сейчас не можешь сказать?
— Потому что в этом доме слова нельзя сказать.
— Ах, дети! — голос матери Либби летел вверх по лестнице впереди ее тяжелых шагов.
Хью посмотрел на Либби:
— Ну, видишь, что я тебе говорил, а?!
— Детки, вы там? — прозвучал высокий голос матери Либби, и Харриет Парсон вошла, не дожидаясь ответа. Раньше, когда была помоложе, она, возможно, была похожа на теперешнюю Либби. У нее хорошо сохранился цвет лица. В ее огненно-рыжих волосах седины была самая малость. С годами из-за долгого сидения и пирожных с кремом она располнела и у нее появилась одышка.
— О, посмотрите на себя, вы еще не готовы, — сказала она с раздражением.
— Готовы? К чему? — спросил Хью.
— Я вчера напоминала тебе за обедом, что у нас ленч с Робертсонами. Я уже послала за экипажем.
Либби предостерегающе посмотрела на него.
— Сейчас поедем, мама, — сказала Либби.
— Если вы меня простите, мамуля, я пропущу этот ленч, — сказала Хью. — У меня что-то нет настроения быть на людях.
— Кэтрин Робертсон будет очень расстроена, — сказала Либби, улыбаясь.
— Как мне хочется, чтобы ты повлияла на Хью, — проговорила миссис Парсон, когда колеса отъезжающей кареты застучали по булыжной мостовой.
— Он просто не может продолжать отвергать такие приглашения. Они так полезны, ведь кузен мистера Робертсона издает журнал… ну, как он называется?
— Мам, это скучно. Ты предлагаешь, чтобы Хью писал статьи для журнала?
— По крайней мере, они хорошо платят.
— Мне неприятно думать о том, что Хью будет вечно от нас зависеть.
— А он и не зависит, — сказала Либби, — Хью поэт, а не заказной писака.
— Поэту нужно время, чтобы стать известным. Он займется чем-нибудь другим? Ведь твой отец предлагал ему неплохую работу, и у него много связей в мире бизнеса.
— Мам, ты можешь представить Хью в мире бизнеса?! — воскликнула Либби, смеясь.
— Да он забудет, в каком офисе работает, или увидит радугу и будет смотреть на нее часами, пока его стол не завалят работой. Он не такой, как отец, и никогда им не будет.
— Мне очень жаль, но очевидно, что твой отец разочаровался в нем.
— Если я не ошибаюсь, то папа был под впечатлением от него с самого начала, да и остальные тоже.
— Каждый говорил, что он покажет себя, — перебила миссис Парсон. — Откуда нам знать?
— Может, он раскроет себя, если у него будет больше свободы, — сказала Либби. — Ему нелегко жить в доме у других людей, ты же знаешь.
— Но если ты не будешь жить с нами, то будешь голодать, — отрезала миссис Парсон.
— Ведь так?!
— Ты постоянно об этом твердишь, — недовольно ответила Либби.
— Либби, дитя мое, я не хотела расстраивать тебя, — миссис Парсон положила свою пухлую руку на руку дочери.
— Я только хочу, чтобы моя маленькая девочка была счастлива!
— Я счастлива, мама, — сказала Либби, убирая свою руку. — Или я была бы счастлива, если бы ты поняла, что мне уже двадцать пять и я уже не твоя маленькая девочка, как тебе до сих пор кажется.
— Не сердись на меня, — сказала мать, поднося свой кружевной платочек к лицу, как будто собиралась расплакаться. — Это потому, что ты значишь для нас больше, чем весь этот мир, и мы хотим, чтобы у тебя было все самое лучшее. Мы хотим видеть тебя хорошо устроившейся в своем собственном доме, с хорошим будущим для наших внуков, но кажется, что Хью даже и не пытается…