Чтение онлайн

– Что касается меня... – Тиам важно поднял вверх указательный палец и перешел на шепот. – Меня посвятили в... – неожиданно он замолчал и бросил испуганный взгляд на жену. В своем хвастовстве Тиам чуть не перешагнул запретную черту и не наговорил лишнего.

Яндра оставила последние слова мужа без внимания. Опустив голову, она думала о "большой чести", которую ей оказали. Как Тиам посмел? Неужели он ничего не знает о прошлом ее семьи, о том, что замуж за него она вышла исключительно ради того, чтобы реабилитировать себя и брата? "Представляю, какую злобу это обстоятельство у него вызывает", – усмехнулась про себя Яндра.

– Почему-то ты не взволнована, – прищурив глаза, заметил Тиам. Кажется, ты, действительно, не понимаешь, какая честь тебе оказана.

– Я буду играть, Тиам, – тихо и покорно произнесла Яндра. – Даже больше, чем они попросят.

Хиран, капитан корабля "Галтиз", совершенно спокойно прореагировал на официальное сообщение о смерти Претора. Лишь придя в свои апартаменты, Хиран позволил себе улыбнуться, и тяжелые черты его лица смягчились.

– Все-таки они решились сообщить народу, – пробормотал капитан. Неужели они думали, что смогут утаить правду навсегда?

Услышав позади себя шаги, Хиран обернулся и увидел на пороге своего отсека Ферика, только что назначенного Первого офицера. Неожиданный гость стоял, заложив за спину руки.

– Однако болезнь Претора они держали в секрете годами.

Молча кивнув, Хиран стал пробегать глазами высвеченный на дисплее список личного состава "Галтиза". Капитан с удивлением обнаружил, что Ферик прослужил на корабле четыре года. Каким образом могло оказаться, что они проработали бок о бок так долго, а молодой офицер ни разу не попался на глаза? Вероятно, потому, что он сам никогда не обращал внимания на мелочи, на то, что считал второстепенным. Боже, как это странно выуживать по крупицам информацию о своем Первом офицере, с которым, может быть, не раз встречался в коридорах "Галтиза"!

Ничего не поделаешь, придется теперь довольствоваться натянутыми, вымученными, сдобренными неловкими паузами разговорами с Фериком и вспоминать легкое и приятное общение с добродушной Рэн. Хирану было странно смотреть на список и не видеть имени бывшего Первого офицера даже в числе рядовых членов команды.

– Да... Предстоящие недели обещают быть интересными... – фальшиво протянул капитан. – Как вы думаете, нас отзовут назад?

– Все возможно, – пожал плечами Ферик. – Особенно во времена перемен.

Кругом одни слухи.

Хиран не ожидал другого ответа. Даже от Рэн.

– Ну что, Спок, – произнес Маккой, первым войдя в медицинский отсек.

– Опять столкнулись с проявлениями интеллекта или просто вымокли?

– Эту встречу не охарактеризовать никакими словами, доктор.

– Так расскажите же, расскажите! Вы опять что-то выяснили, не так ли?

– Конечно, доктор. Джордж и Грейси вполне довольны своей средой обитания, но...

– Опять про Зонд, Спок? Да?

– Думаю, доктор, нельзя сказать что-то определенное. В лучшем случае, могу описать свои ощущения и впечатления.

– Вроде тех, которых вы набрались в Сан-Франциско, после чего стали утверждать, что Грейси беременна?

– Приблизительно, доктор. Только те, предыдущие впечатления были сильнее, острее, гораздо специфичнее. Очевидно, это из-за особой природной биологической функции, с которой столкнулась Грейси. А Зонд и его действия остались далеко за пределами повседневного опыта китов. Впрочем, такими же непостижимыми и загадочными для Грейси и Джорджа кажутся и наши действия по их транспортации из двадцатого века. Вели я все правильно понимаю, вернее, чувствую, Для китов пришествие Зонда и транспортация сквозь века явления одного порядка. У меня есть подозрения, что Грейси и Джордж не отделяют их одно от другого.

– Вы хотите сказать, что они не видят никакой разницы между нами и Зондом?

– В некоторой степени. Повторяю, что оба события остаются целиком за пределами опыта и интеллектуального развития китов.

– Значит, – нахмурился Маккой, – они вполне могут увязать Зонд с нами и даже клингонами?

– При общении с китами у меня возникло одно ощущение: все, что связано с Зондом и нашим вмешательством в их жизни, вызывает в китах чувство близости, причастности, что ли... Джордж и Грейси не понимают, что именно произошло, но события прочно засели в их душах и умах. И это вызывает в китах эмоции и чувства, близкие к комфорту и безопасности, причем не в настоящем, а в будущем. Вот так, доктор.

У Маккоя голова пошла кругом.

– Что все это значит?

– Я попытался передать лишь то, что, по всей видимости, ощущают Джордж и Грейси. Может быть, они чувствуют, что впереди еще один контакт с Зондом или каким-то подобным аппаратом.

– Значит, он вернется, – устало выдохнул Маккой.

– Я думаю, что никто из тех, кто изучает эту проблему, не сомневается, что Зонд вернется, доктор. Я лишь полагаю, что это возвращение состоится намного раньше, чем думают другие.

Опустив глаза, Маккой задумчиво покачал головой. Он вспомнил о странном сегодняшнем сеансе связи со Звездным Флотом и последовавшей за этим просьбе капитана явиться в транспортный отсек.

– Почему Джиму так не терпится увидеть нас?

– Не знаю, доктор. Кстати, мне сообщили о местонахождении и курсе Зонда. Он продолжает свое движение в сторону Первой Федерации, и пока ничто не предвещает его скорого возвращения.

– Ну, это чужие проблемы, – фыркнул Маккой. – Могу только пожелать им успеха. А нас ждет капитан.

Через некоторое время Первый офицер и доктор добрались до транспортного отсека, где перед ними предстали озабоченные Кирк и Зулу.

Похороны продолжались один день и две ночи. За это время тысячи и тысячи ромуланцев прошли мимо стеклянного саркофага с телом Претора и расписались в Книге памяти. И полтора суток, без еды и почти без сна, Яндра, сидя на скамье, установленной на высоком подиуме, играла траурные мелодии. Она попеременно использовала три инструмента: трехструнный элегический батайн, лирический двенадцатиструнный плект и жалобно плачущий однострунный инструмент под названием тээль. Яндре пришлось играть не только музыку Лермы. Под сводами Колонного Зала звучали мелодии и Талета, и Мектиуса, и некоторых других композиторов.